Navespro.ru

У меня пока нет никакого дома. Может быть, он появится, когда я буду много работать, если буду много зарабатывать, мне будет за тридцать и я возьму, как делает сейчас мама моей подруги, какую-нибудь ипотеку с рассрочкой на 19 лет. Но можно об этом не думать. Я часто засыпаю в чужом доме, в гостях, и просыпаясь, не понимаю, где я. Засыпаю на кривых диванах под дурацкие фильмы, засыпаю на стопке журналов, которые мы с соседкой весь день забивали в дырку в матрасе. А в голове крутится иногда моя личная колыбельная, песня, которую я отправляю вникуда. "Где-то за две тысячи миль от ближайшей печали,
Мы с тобою видели мир, о котором мечтали.
Я ничего не возьму с собой,
Когда я снова поеду в Арамболь,
Всё, что мне нужно - это твоя любовь". 
Бывает тепло и просто так, бывает, чувствуешь себя как дома. Выходишь на балкон, и чувствуешь прохладу, и иногда даже вид из окна незнакомый, но всё родное, кот трётся о ноги, я закуриваю первую сигарету с утра и рассматриваю тень от своей руки на стене. Тени и силуэты всегда гораздо красивее, чем то, что есть на самом деле. Движение - и по жёлтоватой от лампы стене летит чёрная птица моей ркуи, а её небо заполнено волнистой тенью дыма. Клубится, вьётся, красиво. Все ещё спят, только кот мяукает на коленках, когда я сажусь на старую табуретку в кухне перед заваренным только что кофе. А потом и не вспомнишь, где это было, у кого из друзей.
У меня есть подруга Аня, с которой мы создаём вокруг себя дом,закутываемся в огромные свитера и по очереди играем на гитаре, читаем наизусть "Два часа в резервуаре", пародируя голос Бродского и подсказывая друг другу в трудных местах. Мы называем друг друга "Сергевна" и "Николавна" и пьём чай с мятой в полутора комнатах коммуналки на Ваське. Это - дом.
А ещё этим летом с работы я рванула на дачу, никому ничего не сказав. Два часа в электричке стоя, солнце палит, плюс тридцать, в сумке ноутбук, куча флешек и телефон. Наконец-то я выбегаю на платформу, бегу кберегу Суходольского озера, бросаю на мокрый песок и камни свои пакеты и сумку. Прямо в брюках и пиджаке я захожу по колено в озеро, падаю на четвереньки и зарываюсь руками в песок. Стою так минут пятнадцать. Сижу в озере  и курю. Я утопила наушники, но это неважно. Я дома, я ещё много где дома. Зачем нужны эти четыре стены с полом и потолком, всегда одинаковые, если есть поле, и лес, и вода. Я стану взрослой и буду ездить на море, а не копить на квартиру. В августе дом - это весь мир, а в январе хочется в август. В бродячий цирк, куда-нибудь в восточную Европу.
А у меня на работе окна курилки выходят на полуразрушенное кирпичное здание. Не знаю почему, но оно очень красивое, как Зимний дворец или Казанский. Если быть кирпичом из этого здания, то дом будет всегда, там будет красиво и сонно, и всегда тепло. А если быть ветром - будет всегда по-разному. И тогда можно уидеть много таких зданий, и сугробов, и барханов, и сани, которые летят на собаках за горизонт. Леса с брусникой, моря с медузами, небо с огромными белыми альбатросами. Лучше быть ветром.

«Бытие-для-другого» и разбросанные носки

Ночью перед экзаменом по философии я читала тексты, по которым завтра предстояло

отвечать. Редко получалось понять больше двух слов вместе и пяти – подряд. Платон,

Гегель, пара чашек кофе, Гуссерль, прогулка по ночному холоду в домашней хиппи-

юбке. Сартр. Бытие и ничто. Первая установка по отношению к другому: любовь,

язык, мазохизм. Сартр пишет, что любовь – это потребность, чтобы любили тебя. Это

потребность подчинить себе человека так, чтобы он при этом остался свободным, и чтобы

он по собственной воле весь свой мир наполнил тобой. И другой, если любит, хочет того

же. То есть любовь – это конфликт, борьба, мазохизм. «Каждый хочет, чтобы другой

его любил, не отдавая себе отчета, что любить – значит хотеть быть любимым и что,

следовательно, желая, чтобы другой его любил, он хочет только, чтобы другой хотел,

чтобы он его любил».

Проблема бытия-для-другого названа Сартром неразрешимой, и я бы тоже её такой

назвала. Любящий хочет ограничить свободу любимого так, чтобы тот остался собой –

это невозможно, но это описывает не только отношения между мужчиной и женщиной.

Ведь наши родители тоже хотят, чтобы мы не курили, не пили, хорошо учились и кушали,

но при этом они любят нас, а не идеального ребёнка-робота, который бывает только в

книжках и в воображении. Я не могу похвастаться богатым опытом в этом вопросе –

любовь не к маме, папе и Бродскому, а к молодому человеку, была в моей жизни только

однажды. И она была именно такой, Сартровской, настолько, что даже когда всё это

уже в прошлом, мне больше обидно то, что меня никто не обнимет и не позаботится, не

ассимилируется по доброй воле, чем то, что я потеряла любимого человека.

Писать этот материал – работа, которую я люблю. А моя подруга и соседка, которую я

тоже люблю, как родную сестру, говорит, что любовь к работе, Васе Пупкину и жареной

картошке – одно и то же, только на разных уровнях. Такая философия уже придумана и

можно долго о ней говорить, но ведь то, что мы видим вокруг, часто её и опровергает.

Моя «любовь» развалилась, но если бы Сартр был абсолютно прав, то не сложилось бы

ни одной семьи, серебряных и золотых свадеб, и «бабушки рядышком с дедушкой». Ведь

не может же всё объясняться тем, что один ассимилирует другого, мне такой мир не

нравится, надо искать другие ответы. Да и к тому же, всё это работает для взаимодействия

двух человек, а в семье их гораздо больше. И между ними должна обязательно быть какая-

то "просто любовь" без требований и мучений.

А что такое семья? Семья – это такая штука, которую я видела в своей жизни с двух

(или полутора?) точек зрения. Первая – та, где нас семеро: мама, папа, мы с сестрой,

две бабушки и кошка. Отношения между нами на протяжении моей жизни менялись,

со временем нас становилось меньше, но то, что мы – именно семья, а не случайное

скопление людей в одной маленькой квартире, всегда оставалось естественным и

очевидным, тут нечего даже анализировать. А ещё одна, «половинная» точка зрения

– это мой собственный «опыт создания семьи». Похоже, что так его называют только

взрослые, на самом деле я просто полгода назад переехала в съёмную квартиру с молодым человеком. А мама и её тётя почему-то решили, что я вышла замуж и покинула отчий дом.

Но в этой новой жизни то, от чего меня эти самые взрослые предостерегали – готовка,

уборка, быт, оказалось совсем не страшным. Гораздо сложнее – отношения. Дело в том, что у каждого из нас есть лицо «парадное» и «для своих». И вот, постепенно вы оба из

гуляющей под луной и сидящей в кофейнях пары превращаетесь каждый в самого себя.

И тут уже вполне может возникнуть конфликт: одному не нравится, как другой бросает

ботинки посреди комнаты, пьяным поёт песни, сидя на ближайшем дереве, друзья так и

не становятся общими, интересы тоже – и в результате один вечером идёт в парк ловить

жуков, а другой расклеивает марки по альбомам. И если мама с папой жуков могли не

одобрять, но ничего не могли с тобой поделать и смирились, то твой возлюбленный не на

жуках женился, а на девушке в развевающемся платье, которая говорит о литературе, не

ругается матом и не плюётся.

Вот о таких любовях в романе Чингиза Айтматова «И дольше века длится день» я

писала исследовательскую работу в одиннадцатом классе. Главный герой влюбляется

безумно в жену своего друга. И нельзя сказать, что это не по-настоящему, но она для

него – светлый, возвышенный образ, «гений чистой красоты». А жена слишком знакома,

многим его раздражает. Он любит её, очень сильно, она – часть его самого, но при

мысли о жене он чувствует только усталость. Повезло, наверное, тем, кто абсолютно

подходит друг другу, если такое бывает. Общие друзья и интересы, общие жуки и марки,

и немаловажно, что он не затушивает до конца сигареты, а она обожает запах дыма. Или

просто нужно уметь отделять мух от котлет, как, например, Александр Сергеевич, у

которого Анна Петровна Керн и «мимолётное виденье» и «вавилонская блудница», и всё

это легко, со вкусом и без надрыва. Но это уже никакая не любовь и не семья.

Я не знаю, как у людей получается уживаться друг с другом и сохранять при этом

любовь, а не конвенциональные партнёрские отношения. Я часто прихожу с работы

усталая и в плохом настроении, долго собираюсь куда-нибудь, не сплю ночами и шумно

слоняюсь по квартире, а иногда иду гулять. Я ругаюсь матом, громко и часто сморкаюсь,

разбрасываю и теряю вещи, деньги и документы, свищу и зычно напеваю русские

народные песни, не мою посуду и часто произвожу неудачные кулинарные эксперименты.

У меня аллергия на пыль, клопов и котов, я много ною и много разговариваю, стягиваю

на себя одеяло и два часа сижу в душе. И теперь я снимаю комнату с подругой. Утром

учусь, она спит, вечером работаю, она учится, ночью гуляю или сплю, она работает. Нам

обеим наплевать на беспорядок и мы не говорим друг другу, куда пошли и где кто будет

ночевать. Но дружба – это тема для другого разговора.

А любовь… честно говоря, я не знаю, как закончить этот материал, потому что так

и не придумала, как близко подойти к человеку и при этом не «обжечь» его и самому

не «обжечься».

Вам это будет интересно!

Последние новости