Navespro.ru

Шикарному поэту Андрею Владимировичу Добрынину свойственно периодически раздавать автографы. Занимался он этим и двадцать второго декабря двухтысячного года в Центральном доме художника, что засвидетельствовано благодаря vidverto:

Последний, кстати, недавно приснился мне в качестве сошедшего с ума гражданина, уничтожившего где-то в метро несколько человек. А встретился с ним я именно на том самом концерте Ордена куртуазных маньеристов.

Поскольку сейчас я овладел великолепным устройством записывалова, в частности, с видеомагнитофона в ЭВМ, то провожу великолепные вечера, оцифровывая записи программы "Хмурое утро", которые во времена оны с беспрецедентными пунктуальностью и любезностью мне записывал на покупаемые возле метро с лотков трёх- и четырёхчасовые кассеты с американским преимущественно дерьмом jeka-shved.

Основная масса кассет, около тридцати, с "Хмурым утром" у меня лежала на одной из удивительно удачно подобранных мною на помойке и эстетично развешанных по проходной комнате, где я обитаю, шестнадцати полок. Оцифрованные и записанные на диск программы выглядят примерно таким образом:

Но одну из программ найти я какое-то время не мог и несколько обескураживался этим.

Сегодня я наконец отыскал запись оной программы с Константином Беляевым и яростно принялся цифровать её, попутно вспомнив об этом замечательном человеке, которому я жал руку, большее и полезши искать, как нынче зовётся его сайт. Практически моментально я выяснил, что Константин Николаевич умер двадцатого февраля две тысячи девятого года на семьдесят пятом году жизни.

Благодаря Александру Алексеевичу Лаэртскому я узнал очень много достойных людей. Безусловно, не будь последнего, я не узнал бы и его самого, что не изменило бы в корне меня как такового. Среди узнанных был и Константин Беляев. Вечером я поставил его цифроваться и выяснил благодаря маме, что её муж, мощный ловеласище с вечной фляжкой коньяку в кармане и голосом практически ниже моего, что удручает, возжелал посидеть на одноклассниках, испив на бутылку разведённого спирту больше, чем обычно, повседневно, нормально. Благодарный любящий сын, я счёл нужным урезонить материнский порыв, но через два часа после начала записи всё же пустил их обоих к электронно-вычислительной машине, наказав не трогать приложение Pinnacle Studio Ultimate, долженствовавшее, по моему замыслу, цифровать Гордона и дальше, параллельно, так сказать, с удовлетворением менее высоких и более непонятных Евгению Викторовичу потребностей малых сих. Сам же я удалился на кухню музицировать.

Каково же было моё изумление, когда я, спустя полчаса после начала мужниных попыток зайти на одноклассников, завершившихся практически мгновенным разочарованием в оных, узрел абсолютное, тотальное отсутствие в панели задач вышеназванного приложения. На мои претензии касаемо сего муж, в обычные, повседневные, нормальные периоды поминутно сетующий на своё стеснение фактом своего проживания у нас на квартире, напрочь забыл слова "простите, любезный Евгений Викторович, мне мои разъебайство и безответственность в нажатии кнопочных" и только неловко матерился, стараясь скрыть очевидное. А поскольку мне незачем было лишний раз убеждаться  том, что винно-водочные изделия оказывают на него влияние катастрофическое, я смиренно удалил погубленный им файл "Беляев.avi", составлявший значительную часть предполагаемого окончательного файла оцифровки, и запустил оцифровку сию заново. Но ввиду того, что всё это я прослушал буквально два часа назад, я счёл оптимальным развлечь себя написанием и публикацией сего текста, который, на мой взгляд, следует посвятить следующему.

Нет никаких сомнений в том, что все мы смертны. Больше того. Я оказался в совершенно новых условиях, когда в августе две тысячи седьмого года один мой коллега взял и умер при принципиально невыясненных мною до сих пор обстоятельствах, будучи двадцати трёх лет от роду. Я не понимал, как мне следует поступить с его асечным контактом, обречённым отныне вечно висеть у меня в аське в оффлайне. Ничтоже сумняшеся, я взял и сунул его в каталог "Бывшия", куда до этого складировал исключительно уволившихся из нашего вычислительного центра товарищей. Но речь сейчас не об этом.

Ни для кого не секрет, что первой программой "Монморанси", которую я услышал, была программа с группой "Оберманекен", писателем Юзефом Густавом и сценаристом, режиссёром индийского кино Виджаем Лабарданом. Её я в своё время блестяще распечатал, тем самым дав окружающим понять, насколько я не. Но в связи с тем, что программ после этого мне суждено было услышать около девяносто восьми, покуда программу не прикрыли, воспитался и не выспался я исключительно в данном ключе. Граждане, гостевавшие там, принялись периодически умирать, что в конце концов меня привело к осознанию необходимости зафиксировать список их в данном контексте. А весть о том, что умер Константин Беляев, сподвигла всё-таки зафиксировать произошедшее здесь, поскольку прошло десять лет, как я начал слушать, да к тому же что ни программа тогда была, то явление. Скажем, вчера исполнилось десять лет с тех пор, как в гостях были (ссылка на первый из четырёх файл) певица Кристал, Александр Сизов - мастер-практик НЛПи и Георгий, автор текстов для бумаг. Ниже даю ссылки на первый файл из трёх-четырёхфайловой оцифровки vidverto или распечатки с сайта Лаэртского.

Итак, нынче не живут из гостей начиная с девяносто шестого года:

Юрий Лонго, колдун;
Эрик Курмангалиев, оперный певец;
Наталия Медведева, певица;
Илья Кормильцев, поэт;
Артур Пилявин, музыкант;
Константэн Григорьев, поэт;
Дмитрий Яншин и Светлана Дьякова, группа "Весёлые картинки";
Константин Беляев, музыкант.

Может быть, кто-то ещё, но информации у меня нет. Остальным - дай бог здоровья.

Вообще о чём можно говорить, когда брату исполняется сегодня тридцать четыре года, двоюродной сестре - двадцать шесть лет, а эфиру "Монморанси" с Александром Дугиным - одиннадцать лет.

В принципе, сегодня следовало написать о моём участии в происшедшем год назад несанкционированном митинге возле здания Правительства Москвы против точечных застроек, ну да пёс с ним.

Вам это будет интересно!

Последние новости