Navespro.ru

Да, слишком близко от всех и каждого прошла коса.

Но люди – странные животные. Через день мы бегали смотреть на красоты
природы, как ни в чем ни бывало.

Наш контейнер прекратил поиски через сутки, и пошел по своему курсу. Зашли в
реку Святого Лоуренса. Все волны от сильнейшего шторма застыли льдом на
нашем судне. Особенно красивые сосульки до двух-трех метров в высоту были на
носу. И сталактиты, и сталагмиты. Мы туда бегали небольшими порциями, по три
человека. У нас в машине были маневры, и надо бы сидеть внутри, но там и без
меня хватало людей. Потому я отмазался, сказав, что надо проверить и
прогреть палубную гидравлику, ведь мы скоро должны будем ею пользоваться.

На следующий день, когда мы уже были привязаны к причалу в Монреале и
разгружались вовсю, я обедал в столовой. Пришел какой-то дядька,
представился священником морской католической миссии и попросил провести его
к капитану. Он извинился, что прерывает мой обед. Я ответил, что промысел
Господа безусловно важнее моего обеда, и повел его к кэпу. Пока мы
поднимались по внутреннему трапу, он меня спрашивал, все ли хорошо у нас.
А у нас два дня назад Вову унесло. Конечно, хорошо, ответил я. Он
переспросил, остановившись и заглянув мне в глаза, мол, точно ли?

Молодой, лет 30, худой. Аккуратно одет, ничего лишнего. Воротничок, который
я разглядел не сразу. Этот спокойный человек обладает значительной властью.
В Австралии худенький старичок 85 лет из христианской морской миссии вызвал
нужных людей, которые арестовали судно только потому, что капитан принял
плохую, грязную воду для экипажа в Индонезии, а сам пил минеральную, из
бутылок. Правда, он еще задерживал им оплату. В результате воду поменяли, а
деньги экипажу выплатили, и даже немного больше.

Я посмотрел ему в глаза в ответ, и сказал, что у нас были определенные
проблемы, а если он захочет подробностей, то это лучше спросить у капитана.
Он кивнул головой.

Через день-полтора мы ушли из Монреаля. А еще через пару дней, когда мы были
в море, наступило католическое Рождество. Наш капитан собрал весь экипаж в
кают-компании и прочел нам письмо. Оно было составлено простыми людьми,
которые входили в миссию этого священника. Там было много теплых слов.
Говорилось о Рождестве, о дарах волхвов, о море, о том, что эти простые и
незнакомые нам люди хотели бы сделать для нас что-то хорошее. Когда капитан
закончил читать письмо, он пододвинул к себе два больших ящика и начал
оттуда раздавать всем по одной коробке. Коробки были разных размеров, и
каждая из них была упакована в праздничную разноцветную упаковочную бумагу.
Мне досталась картонная коробка из-под обуви.

Внутри нее была открытка, в которой незнакомая семья с голландской фамилией,
что-то вроде Van Hollen, поздравляла меня с Рождеством. Были там также
теплые вязанные перчатки, шарф, какая-то мелкая безделушка и домино. Я был
удивлен, растроган, как и все остальные.

Сидят в своем уютном заснеженном домике незнакомые мне работящие голландцы в
далекой Канаде, и думают, а не послать ли подарок какому-нибудь моряку? Ну,
просто, чтобы ему, моряку, в море не было так одиноко? Ведь так тоскливо
быть одному… (С)

Ну надо же. Они, совершенно не зная меня, думали обо мне. Как это возможно?
И вот я, потрясенный, сижу в каюте идущего по океану судна, и держу в руках
их подарки.

Они передали какую-то очень добрую часть себя в этой посылке. Перчатки я
отдал нашему второму помощнику Сереже, ему надо было вахту у трапа стоять, а
там – минусовая температура. А у него ручки маленькие и посинели-скрючились
уже… Сережа взамен отдал мне бывшие у него в подарке огромные и теплые
шерстяные носки, как раз моего раздавленного слониками 46-го.

Весь пароход еще долго ходил взбудораженный. В домино мы играли напропалую.
Открытка простояла весь рейс у меня на столе.

Я позже послал этой семье открытку из Бандер-Аббаса, из Ирана, со словами
благодарности. Хотя, она им была бы приятна, но наверняка, не нужна.
Поскольку эти люди вряд ли ждали награды за свои действия.

Мы всегда удивляемся соучастию, открытости, желанию помочь, искренне
исходящему от другого человека, незнакомого тебе. Это так необычно сегодня,
когда каждый склонен думать только о себе или своих близких. Но как только
ты начинаешь думать о других, переживать за них, как за самого себя,
волноваться их волнениями, радоваться их радостями – то тогда всё, что
получают эти люди, проходит через тебя самого. И наслаждение, которое ты им
можешь доставить, вдруг наполняет тебя самого. Ты испытываешь приятный,
волнующий, светлый прилив энергии, радости, и у тебя появляются силы сделать
снова и снова что-то доброе этому миру.