Navespro.ru

Не так давно, часа полтора назад, на город любви, романтики, непревзойденных круассанов и багетов опустился туман. И теперь, лично для меня, Париж стал городом какой-то тайны...пока не знаю какой, не знаю ее цвет, вкус, запах, но просто сам антураж создан и этого достаточно для новой перемен в настроении.  

В принципе, любой город, как живой организм, вправе иметь свою тайну, прятать своих скелетов в шкафу. И у Ижевска, и у Москвы, и у Парижа есть такая тайна, я уверен. Но, к сожалению, тайна на то и так называется, что она останется всегда скрытой. Иначе не было бы интереса жить, развиваться, периодически раскрывать старые секреты и быть уверенным в том, что новый, который в данный момент кажется куда более интригующим, секрет будет создавать вокруг себя более яркие эмоции, которые к сожалению никому ни рассказать. Они в тебе. 

В одной книге прочитал замечательную фразу: "Пускай на сердце будут пыль и пепел, но перед людьми будь весел и блестящ". Не подозревая, что это происходит со мной, я жил по такому принципу достаточно долго. Притом жил не с самого детства, а начал лет в 16. И ко мне потянулись люди. Разные. С разными интересами, с разными жизненными принципами и моральными устоями, с развернутым взглядом на мир и с не имением представления о человеческих отношениях. Но от каждого этого человека я научился чему-то, взял капельку его мыслей, смешал со своими и получилось то, что сейчас я представляю из себя. Не знаю, каким я кажусь людям. Хотелось бы казаться привлекательным с точки зрения хотя бы общения. А откажись я от углеводов, так и о другом можно уже и говорить))
А потом лет в 20 я пришел к выводу, что всегда жил двойной жизнью: может мне и было грустно, но в свои проблемы я старался не посвещать людей, продолжал их веселить, радоваться с ними и переживать их неудачи. И людей становилось все больше и больше вокруг меня, телефонная книжка все полнилась и полнилась именами, обозначениями, сокращениями, инициалами. Сейчас, если честно, я некоторых уже даже и вспомнить не могу, но что-то мне пока не дает смелости очистить список контактов. Наверное это работает мысль о том, что я могу этим людям еще пригодиться и помочь. Если это так, то буду только счастлив!

Еще одна из гениальных, на мой взгляд, мыслей, озвученных когда-либо: "Не сотвори себе кумира..."
Несмотря на то, что каждый человек уникален, АБСОЛЮТНО каждый в определенный момент жизни хочет быть на кого-то. Со мной это тоже случалось. И поэтому , поздравляю кого-то с днем рождения или просто давая советы, я всегда желаю людям оставаться самими собой. 
А сейчас я снова понял, на кого быть хочу похожим, но априори уверен в том, что не быть мне таким. И считаю, что моя уверенность - хороший знак))

Туман начинает развеиваться, но это не мешает тайне оставаться закрытой. Впереди как минимум 8 месяцев, чтобы постараться разгадать этот город. Я уже привыкаю к нему и внутри зарождается чувство радости...пока непонятной, но слава богу появляется. И еще...я жуткий романтик все же)))

Вам это будет интересно!

Последние новости

Чистый холст, чистый, как новое утро, как новая попытка, новая жизнь…

 Меня всегда интересовала тайна сна. Засыпая, ты словно проваливаешься, медленно-медленно погружаешься в сон, как в воду; черты реальности рассеиваются, бледнеют, мысли теряют чёткость, а затем и вовсе покидают тебя; остаётся чувство лёгкости, наполняющее тебя как сосуд, скользящее по коже прохладной чуткостью опускающейся темноты. И вот ты уже не ты, ты уже кто-то другой, что-то другое : просто поток вырванных из глубин памяти полузабытых образов, приукрашенных, изменённых свободной, неконтролируемой фантазией. Ты спишь.

 -- Раз, два, три. Ты просыпаешься. Что ты помнишь? – последний вопрос заставил его проснуться окончательно.
-- Картина. Была картина…
-- Подробнее, пожалуйста. – спокойный голос заполнял комнату.
-- Не знаю, просто картина, я не помню, что на ней нарисовано. – мышцы рук напряглись, мускулы буграми вздыбились под простынёй – ремни впились в запястья, сдавили грудь. – Что происходит, кто вы? – вопрос повис в воздухе. – Уберите ремни!
-- Алекс, всё в порядке, не волнуйтесь!
-- Я знаю это место… кто?.. – серые стены резко обрывались крупными чёрно-белыми плитками кафельного пола. Яркий свет, казалось, он шёл прямо с потолка, слепил глаза. Стены зашатались. Нет, это не стены, это ширмы с графическим рисунком, расставленные кругом. Воздух, будто сжатый со всех сторон, не находя себе выхода раскалялся, звенел струной. Привязанный чувствовал это кожей, звон словно резал его ножом, становилось трудно дышать. – Что со мной?...

 Как проступает лимонный сок на листе бумаги над свечкой, так возвращалось к нему сознание. Медленно, неторопливо, вырисовываясь слово за словом, восстанавливалась память, и вдруг резким толчком сон слетел с него.
-- Чёрт, опять! Когда это закончится? – он потянулся к телефону. – Ну подними же трубку… Алло! Ты во сколько ушла вчера? Перестань, это я. Да ты… Алло! Не смей бросать трубку, мне необходимо поговорить. Киса, я серьёзно. Что? Чёрт, опять бросила трубку. Ошибся номером, как же! – рот искривила презрительная ухмылка.—Два года ты со мной спишь, и вдруг я ошибся номером, стерва!
--Алло! Стив, привет, это Алекс. Мне нужна твоя помощь. Да это Алекс, мы работаем вместе… Что ты несёшь?! – швырнув трубку в стену он встал и направился в кухню варить кофе, чтобы стряхнуть остатки сна, по-видимому, ещё не закончившегося.
-- Я схожу с ума. Нужно сосредоточиться. Спокойно, Алекс, спокойно. Что же это делается с твоей башкой? – проходя мимо зеркальной ниши стенного шкафа он вдруг остановился: -- Твою мать! – весь живот и предплечья были словно исполосованы ножом. На неглубоких порезах запеклась кровь. – Твою мать! Что это? – забыв о кофе он включил свет и осмотрел порезы. – Раны не серьёзные, но как это появилось, откуда?!

 Мои сны. Я боюсь их. Они пугают меня. Странно ощущать себя в них так реально. Что они? Просыпаться всякий раз в поту, кричать по ночам и пугаться собственного крика, не осознавать, где реальность, а где эта вязкая засасывающая муть; бросаться во все стороны, ища выход и натыкаясь на стены. Мне страшно.

 Рука его слегка дрожала. Скальпель входил в остывающую плоть, как вода в песок, просачиваясь глубже и глубже с каждым надрезом, оставляя мокрые красные пятна. Он отдёрнул руку и обернулся. Рядом никого не было. Сделав неуверенный шаг назад, он зацепился за простыню и она, сползая на чёрно-белый кафель тусклыми волнами савана, как лопнувшая кожура переспелого яблока оголяет подгнившую мякоть, выставила напоказ бритую голову человека, лежащего на операционном столе. Череп был вскрыт, кровь капала на пол; открытый беззащитный мозг мутно-бурыми прожилками устрашающе поблескивал при свете электрических ламп. Какое-то шевеление привлекло его внимание: показалось, ему показалось – нет, это крысы! Выползая из-под простыни, пробираясь вдоль тела, они устремились к открытой черепной коробке и с мерзким писком стали на серую дрожащую массу мозга. Он шагнул ещё раз, скальпель выпал из влажной ладони и с металлическим лязгом ударился о кафель пола. Одна крыса, с мордочкой, измазанной кровью и сгустками неопределённого цвета, подняла свой острый нос, повернула голову, ухватилась передними лапками за испачканный лоб трупа и выбралась на холодное серое лицо лежащего на столе. Оставляя грязно-коричневые следы на веках, щеках, шее, она, тихо попискивая, приближаясь всё ближе и ближе, неуверенно поджала лапки и вдруг прыгнула. Пытаясь закрыться руками он вскрикнул и, поскользнувшись, рухнул на пол.

 -- Работы вашего сына впечатляют: это нестандартное видение, этот не оформившийся, но уже прослеживаемый стиль говорят о безусловном таланте. Мистер Саливан, Ричард, я знаю ваше отношение к увлечению Алекса живописью, но, послушайте, это нельзя забрасывать, он должен заниматься. Он талантлив, но ему необходимы навыки. Дайте мальчику шанс и право самому выбрать себе дорогу. Хотите сигару? – директор частной школы, уже более полугода уговаривающий отца Алекса Саливана всерьёз заняться сыном, протянул Ричарду коробку шоколадного цвета с резным орнаментом на крышке.
 -- Рон, позвольте мне вас так называть, во-первых, я не курю, спасибо. Во-вторых, это была идея его матери, ныне покойной, и я вижу, что она не привела ни к чему хорошему. И третье, последнее, я не желаю видеть своего сына художником; мужчина должен зарабатывать деньги и уметь защищать себя и свою семью. А не бегать в трусах, перепачканных краской и умиляться при виде бессмысленных разводов на стенах старых конюшен!
-- Но, мистер Саливан, нельзя запретить ему рисовать!
-- А уж это не ваше дело. Я уже всё решил. Подготовьте, пожалуйста, все необходимые документы. До свидания!

 Обработав раны, Алекс вошёл в мастерскую. Ему необходимо было начать работать, чтобы хоть немного сосредоточиться и взять себя в руки. Только работа спасала его и от кошмаров, и от бессонницы. Он взял кисть, палитру, смешал свежую охру и белый янтарь, подошёл к мольберту и положил несколько смелых мазков – дрожь в руках унялась. На бледно-голубом фоне холодного неба появилась золотая искра маяка, живой огонь. Башня, почти чёрная у основания, зеленела к крыше и отливала на солнце неровными бликами бирюзового перламутра. Картина была почти закончена. Горящий в свете дня маяк словно предупреждал о чём-то, предостерегал. Воздух не был прозрачен, нежно-молочные сгустки тумана не позволяли разглядеть детали. Этот туман сгущался внизу, у скалистого берега и почти совершенно скрывал море, тёмное и спокойное. Но в этом спокойствии таилась угроза. То ли обломки кораблей, то ли искалеченные человеческие тела – они тянулись к маяку, пытались добраться до него и погасить свет, который пробивался сквозь белые клочья тумана.
 Эта картина не была единственной. Некоторые из них висели, некоторые стояли у стен и даже лежали на полу. Все их объединяло одно (кроме автора) – туман. Туман в различных вариациях: утренние крыши предрассветного города, цветущие деревья в ночной тишине садов, скалистые хребты, поля, пляжные сумерки и – туман, плотный как стена, который, казалось, клубился в них, жил своей жизнью, отдельной от жизни картин. Могло показаться, что художник рисует его не краской, а горячим дыханием в холодном воздухе мастерской, замешивает где-то внутри себя, а потом выпускает и наносит на холсты.
 И его было так много внутри, этого тумана, слишком много.

 Что означают символы в снах? Как их расшифровать? Закрытые двери без дверных ручек, бесконечные ступени, странные места… Почему сон поглощает нас без остатка? Почему, оставшись один на один со своим сном, страх чувствуешь так остро, хоть и знаешь, что это всего лишь сон?
 Где гарантия, что пробуждение есть реальность? Что означают сны? Если знать это, можно ли справиться со своим страхом, с его содержимым, выйти к источнику чистого воздуха, к началу?
 Жаркая ночь, душная. Она влезает в окно, крадётся по комнате и вдруг набрасывается, липнет мокрой простынёй, давит горячей жирной тушей. И ты наедине с ней, она вокруг, она в тебе. Борьба бесполезна, ты пленён, остаётся только раствориться в ней, набрать больше воздуха в лёгкие и нырнуть в эту ночь, как в нефтяное пятно на пляшущей глади океана, пробираясь всё глубже и глубже к кристальной прозрачности сна.

 -- Странный у вас дизайн, это не нервирует ваших посетителей? Как-то не совсем располагает к покою. – В открытые окна падал прямой солнечный свет, он ложился правильными прямоугольниками у ног лейтенанта полиции. Высокие потолки только подчёркивали зажатость комнаты серыми стенами (создавалось впечатление колодца), которые, увешанные старыми фотографиями в строгих рамках, придавали помещению особый, спокойно-холодный колорит.
-- Вам не комфортно здесь, лейтенант? – Глаза доктора грустно улыбались. – Мои пациенты себя превосходно, находясь тут.
-- Это не важно. Скажите, док, как вы считаете, почему он покончил с собой? Вы работали с ним несколько месяцев и, по-видимому, можете хотя бы предположить.
-- Он не был социально опасен. А вот для себя… Понимаете, его психическое расстройство носило скорее характер мании: ему казалось, хотелось думать, что он художник. Он просто стремился хоть как-то выразить все свои страхи, образы, сны и иллюзии, а самым простым ему казалось вынести это на холсты. Но, в глубине души он знал, что не может рисовать. И вот, что бы оправдать себя хоть как-то, он выдумал отца, который забрал его из художественной школы и категорически запретил работать в мастерской, друзей, отвернувшихся от него, женщин, разбивающих его сердце – вся его жизнь была иллюзией!
 Часто он говорил о своих работах, описывал их очень детально, но никогда не показывал даже эскизов. Свои сны он воплощал в работе – они волновали его, пугали, он не понимал их. Алекс, в сущности, был неплохим парнем, но абсолютно дезориентированным в пространственно-временной реальности. Как бы вам объяснить, в его собственном мире, как и на его работах, многое было скрыто. Было слишком много тумана. Вернее, там был один туман, прикрывающий что-либо – он прятал реальность за своей мечтой, он путал сны и фантазии, больше того, он был уверен, что я – тоже часть его сна и потому достаточно откровенно говорил со мной. Но потом что-то произошло. Однажды он пришёл ко мне и сказал, что больше не желает, чтобы я копался у него в мозге, и ушёл. Больше я его не видел. Это было приблизительно два месяца назад. Я пытался разыскать его, но безрезультатно. – Откинувшись на спинку кресла и скрестив на груди руки, доктор посмотрел в окно.
-- Он говорил что-нибудь ещё?
-- Ничего существенного, что могло бы помочь вам.
-- Доктор, вы сказали что-то о картинах. В его квартире мы нашли не менее пятнадцати полотен, краски, кисти – всё что полагается, но картины, их не было – все холсты были чистыми.
-- Бедный мальчик, значит, он разогнал свой туман, он увидел.
-- Увидел что?
-- Реальность. И она убила его.

  Вся шутка заключается в том, что любой сон когда-нибудь заканчивается – это закон, единственным исключением из которого является смерть. Просыпаясь, ты ещё какое-то время находишься во власти сновидений, но разум проясняется, дымка отступает. Ты открываешь глаза и видишь, как утро набирает силу, как солнце растворяет туман в воздухе, испаряет его.
 Доктор, кажется, я разгадал тайну, она в пробуждении. Я хочу проснуться. Я просыпаюсь…
  Лето 2006

P.S. Как-то посмотрел фильм «Останься» режиссера Марка Форстера и вот, переглючило )))))))))))))
   

Вам это будет интересно!

Последние новости