Navespro.ru

У прудика стоял маленький домик – теплый и уютный, а на самом прудике цвели кувшинки. У домика Лаванда нашла маленькую легкую лодку. И с того самого дня любимым ее занятием стало приходить на пруд, садиться в лодку и, выплывая на середину, покачиваться на чуть заметных волнах, вглядываться в поверхность воды, а потом собирать кувшинки, ставить в вазочку на окно домика, разжигать очаг и смотреть на огонь. Блики на воде и языки пламени, казалось, о чем-то тихо рассказывают ей. Но о чем, Лаванда не знала.

Однажды девочка, как обычно, выплыла на середину пруда, как вдруг налетел сильный ветер и перевернул лодку. Она не успела даже подумать, откуда он взялся – этот сильный ветер в тихом лесу, как он затих, а лодка начала тонуть. Лаванда почему-то ни капли не испугалась и не расстроилась, а начала нырять за лодочкой, наблюдая, как она тихо и плавно шла ко дну. И тут что-то блестящее глубоко в воде, чуть в стороне от лодки, привлекло ее внимание. Это нечто было похоже на жемчужину, а может быть на блестящий камушек, а может быть на ракушку. Это нечто было таким красивым, что она тут же забыла о лодочке и начала нырять все глубже, в надежде рассмотреть это нечто, а может быть, и потрогать его.

И когда Лаванда приблизилась к нему настолько, что казалось, можно дотронуться до него рукой, рядом вспыхнул такой же огонек и холодная волна страха пробежала от самый кончиков пальцев ног до самой макушки Лаванды, потому что она обнаружила, что эти два огонька – вовсе не жемчужины, и совсем не камушки и уж точно не ракушки. На нее смотрели два неподвижных глаза большого дракона. Девочка от страха вдохнула и потеряла сознание. Перед тем, как потерять сознание, ей показалось, что в лицо ей дунул теплый ветерок, и что-то мягкое прикоснулось к ее щеке.

Когда Лаванда проснулась и открыла глаза, она увидела вокруг себя своды пещеры – достаточно большой, но уютной. По стенам были развешены пучки трав и каких-то незнакомых растений. В углублениях стояли баночки и колбочки, пол был устелен теплым вереском, а рядом, совсем рядом, лежал и спал большой красивый и отчего-то уже совсем не страшный дракон. Она прикоснулась к его носу, прикоснулась к его лапам и слегка подула ему в морду. Дракон открыл глаза и улыбнулся. Да-да, именно улыбнулся. Как он это сделал, было совершенно непонятно, потому что глаза его были неподвижны, а пасть его не могла растягиваться в улыбке.

С того самого дня Лаванда осталась жить в пещере у дракона. Он рассказывал ей долгими вечерами разные истории и сказки (хотя, непонятно, откуда они знали, какое время суток это было, ведь в пещеру не проникал дневной свет). А днем дракон рассказывал ей о содержимом разных баночек и скляночек и всего того, что было в пещере. Дракон, как вы уже поняли, был необычным драконом, а волшебным. И в баночках находились целительные зелья, и каждый пучок трав и растений обладал своей волшебной силой.

Однажды, валяясь на вересковом ковре и рассматривая странный узор на потолке пещеры, Лаванда ни с того ни с сего спросила дракона - «Скажи, Дракон, ты такой большой и свободный, а прудик такой маленький, отчего ты живешь здесь». Дракон улыбнулся и ответил, что уже давно ждал этого вопроса. А потом, немножко помолчав, предложил Лаванде взобраться ему на шею, задержать дыхание и держаться покрепче. Конечно, она так и сделала. Дракон вынырнул из пещеры в пруд и быстро поплыл в узкий, почти незаметный снаружи проход, который находился еще глубже, чем вход в пещеру.

Девочка плыла с открытыми глазами, но в проходе было так узко и так темно, а дракон плыл так быстро, что она решительно ничего не могла разглядеть. Впрочем, у нее и не было на это времени, потому что не прошло и минуты (во всяком случае, так показалось Лаванде), как они выплыли из прохода, поднялись по поверхность воды и… у Лаванды перехватило дыхание от восторга – вокруг, сколько хватало взгляда, бушевало море …да-да, самое настоящее, море, хотя Лаванда знала, точно знала, что в окрестностях деревни, за сотни километров никакого моря нет. Темные волны поднимались и опускались, брызги били в лицо, ветер налетал порывами, Лаванде хотелось петь, кричать и танцевать, кружиться и плескаться. Дракон вынырнул из воды и вдруг взлетел, он поднимался все выше и выше, но даже здесь их доставали брызги  волн. Лаванда отпустила руки и полетела вниз, стремительно приближаясь к поверхности воды, ее восторг становился все сильнее, и она нырнула в нее резко и смело, будто каждый день только этим и занималась. Теперь уже ничего не могло ее сдержать, она плавала и ныряла, выныривала и со смехом встречала волны и брызги, ее тело гибко извивалось, она ныряла все глубже, пока она не увидела, что тело ее уже давно превратилось в тело дракона – вот и хвост, вот и крылья, вот и блестящая в каплях воды чешуя. Увидев это, она лишь рассмеялась и продолжала плавать и нырять и петь песню моря.

А потом, чуть после, она, не ища взглядом дракона, легко вплыла в узкий проход, ведущий к пещере, а в самой пещере вновь превратилась в девочку. Лаванда подошла к дракону, который уже ждал ее  в пещере, обняла его за шею, крепко прижалась щекой к его носу, развернулась и вышла из пещеры. Она вынырнула из пруда, и через опушку вышла к деревне. С тех самых пор Лаванда больше не ходила к прудику, да и никто больше из деревни не находил пруда за опушкой. Она никому не рассказывала, почему ее так долго не было, да никто ее почему-то и не спрашивал. Она,  как и раньше, играла с детьми и гуляла по лесу, смотрела на огонь в очаге и гладила шерстку кошке.

И никто во всей округе не замечал, что иногда, когда она улыбается,  глаза ее остаются неподвижными, и губы не растягиваются в улыбке. И никто не обращал внимания, что когда заболевал кто-то из животных, то он отчего-то приходил к домику на окраине и быстро выздоравливал, что когда заболевал ребенок, то отчего-то хотелось пригласить Лаванду в гости, а она приходила, приносила ему вкусный гостинец, и малыш быстро приходил в себя. И лишь иногда Лаванда бросала быстрый взгляд в сторону леса, и во взгляде этом было столько тепла и нежности, что, казалось, птицы в лесу начинали петь громче.

Кошка быстро и бесшумно спустилась по покатому склону крыши, и несколькими прыжками преодолела расстояние до земли. Она подошла к скамейке, запрыгнула на нее, села рядом с девочкой и, бросив на нее быстрый взгляд, начала неспешно вылизывать лапы. Казалось, ей совершенно все равно, что девочка сидит и плачет рядом. Так они и сидели рядом некоторое время, девочка плакала, а кошка просто сидела. Ветерок гладил голые плечи девочки и серую шерстку кошки. Девочка была так поглощена своим горем, что ничего вокруг не замечала -  ни мягкого лунного света, ни теплого ветерка, ни кошку, ни сам старый дом, который хранил в своих стенах множество историй и переживаний. Ни одно окно не светилось этой ночью. Дом спал, а вместе с ним спали старый молочник и его жена, спал трубочист, спал сапожник, спал сверчок за печкой.

Кошка подвинулась чуть ближе к девочке, и мягко потянулась. Девочка открыла глаза и увидела кошку. Всхлипывая, она протянулась руки к кошке и нежно погладила ее по шерстке.

-         Милая кошечка, что ты здесь делаешь? Милая-милая кошечка.

Девочка шептала кошке нежные слова и гладила ее. И как-то незаметно сама для себя, она начала рассказывать кошке свою историю.

Девочку звали Фло. До этого утра она жила в подвальчике неподалеку от ратушной площади со своим единственным другом, Вертом. Несколько лет назад они встретились на проселочной дороге – двое одиноких бродяг. Они путешествовали из города в город пока однажды не пришли в город, где жила кошка. Верт нашел работу фонарщика, а Фло ему помогала. Каждый день, когда сумерки едва касались города, они выходили в город зажигать фонари и потихоньку, улица за улицей освещалась мягким светом старых фонарей. Но недавно что-то изменилось в их размеренном течении жизни. Верт начал уходить днем и пропадал до самых сумерек. Пару раз они даже опаздывали зажигать фонари, и город непривычно замирал в темноте. Однажды Фло увидела его на пристани. Он смотрел на корабли, отплывающие в дальние края, и в глазах его Фло увидела что-то незнакомое, отчего сердце ее вдруг сильно защемило, а глаза зачесались, готовясь расплакаться.

Этой ночью Фло проснулась от тихих шорохов и увидела, что Верт выходит из комнаты босиком на цыпочках, держа старые башмаки в руках, чтобы не разбудить девочку. Она вновь закрыла глаза и провалилась в сон. Утром Фло проснулась позже обычного, и сердце ее стремительно провалилось вниз, в самые  пятки, а может быть оно и вовсе выпрыгнуло из груди. Верта не было, не было и его старой морской куртки, не было его котомки и шапки тоже не было. Он ушел. Фло бросилась на улицу. Она пробегала улицу за улицей, окликая каждого мальчика, похожего на Верта. Но его нигде не было. Уже ближе к вечеру Фло пришла на корабельную площадь. На пристани было людно – город провожал в далекое плавание большой белый корабль. Люди толпились, смеялись, выкрикивали пожелания, махали платочками, кто-то тихо смахивал одинокую слезинку. Фло боялась посмотреть на палубу. С корабля раздались прощальные гудки, подняли якоря, убрали трап. Корабль уплывал, а вместе с ним уплывал и единственный друг Фло, ей не нужно было смотреть на палубу, чтобы быть в этом уверенной.

Корабль уплыл, и люди постепенно, группами и по двое, начали расходиться с пристани.    

Фло осталась на площади одна. Куда идти, зачем идти, она не знала этого. Возвращаться в подвальчик было бесполезно – уже другой фонарщик проходил по улицам, а это означало, что маленький дом Верта и Фло занят новым жильцом. В целом городе у нее не было ни одного знакомого. На город опускалась ночь, и холодная луна заглядывала равнодушно в каждое окно. Фло долго брела по улицам, заходила во дворы, останавливалась зачем-то, пока не забрела во внутренний дворик старого дома, села на скамеечку, и наконец-то напряжение этого бесконечного дня вырвалось из нее вместе с горькими слезами.

Фло закончила свою историю, слезы высохли, кошка медленно поводила хвостом. Луна медленно совершала свой ежедневный путь по городскому небу, ветер затих. Девочка и кошка сидели, ни один звук не нарушал их молчания. Но вот кошка потянулась, спрыгнула со скамейки и направилась к дому. Отойдя на несколько шагов, она оглянулась и, казалось, приглашала девочку за собой. Кошка знала все дворы и закоулки, все подвальчики и чердаки в этом городе – она знала, что на чердаке соседнего дома есть маленький закуток – довольно тихий и достаточно теплый и безопасный. Именно туда она отвела девочку. На полу, у маленького круглого окна, лежал соломенный тюфяк – кто знает, когда и кто находил тут прибежище до этой ночи. Девочка упала на матрас и тут же заснула, а кошка бесшумно выскользнула с чердака и отправилась в город – пришло время ночной охоты. Глаза кошки, безупречно видящие в темноте, улавливали любую тень – вот уже три дня как она не выходила на охоту.

Первый луч солнца скользнул по лицу Фло, он путешествовал по Фло, по худеньким плечам и рукам девочки, пробежал по щеке, и легкая улыбка заиграла на ее заспанном лице. Фло открыла глаза, несколько мгновений она не могла понять, где она, откуда здесь круглое окно и где Верт. Но тут же ледяная волна воспоминания обожгла сердце. Ее взгляд пробежался по чердаку – по углам играла в лучах солнца паутинка, старый сундук в углу был покрыт толстым слоем пыли, а в ногах, свернувшись клубочком, спала большая красивая дымчато-серая кошка. Ее тело было одновременно расслабленным и в то же самое время готовым к прыжку. Луч солнца путешествовал по ее красивой ухоженной шерстке, ее сон был безмятежным и бдительным.

Начинался новый день.

Необходимо было что-то делать. Сразу. Фло вскочила на ноги и принялась за уборку, уже через несколько часов стены чердака играли на солнышке и сияли чистотой. Сундук блестел как новенький, по углам не осталось ни одной паутинки, а старый паук был вынужден перебраться на соседний чердак. Девочка осмотрела свое новое жилище и, казалось, стены стали ближе и теплее. Кошка продолжала спать, девочка забралась с ногами на тюфяк и собиралась было отдохнуть, как вновь холодная волна окутала ее сердце так, что трудно было дышать и двигаться. Сколько она так просидела, она вряд ли могла сказать, солнце уже склонилось к западу, и город начал наполняться вечерними звуками. Люди спешили по домам, с улицы раздавался детский смех, от этих звуков сердце девочки еще сильнее сжималось. Но вот кошка потянулась, открыла глаза и поводила хвостом. Да, охота прошлой ночью удалась.

Кошка привела в порядок шерстку и мягко неслышно подбежала к выходу, оглянувшись на девочку, так же как и накануне ночью – как бы приглашая за собой. Что ж, выбора у Фло не было – сидеть на тюфяке она больше не могла, и она также быстро и неслышно подошла к выходу с чердака. Этой ночью Фло познакомилась совсем с другим городом – городом крыш и тишины, городом лунного света и быстрых точных движений. Этой ночью, перепрыгивая с крыши на крышу, путешествуя по покатым крышам и старым чердакам, Фло несколько раз казалось, что вот-вот и она сорвется вниз. Но каждый раз ее руки вдруг становились гибкими и сильными, а ноги чувствовали устойчивость каждой черепицы на крышах и крепость каждой чердачной балки. Уже под утро, падая от усталости на тюфяк, Фло вдруг поняла, что за всю ночь холод в сердце ни разу не напомнил о себе.

С этого дня каждую ночь Фло и кошка отправлялись в долгое путешествие по крыше, а потом садились на крыше старого дома и долго смотрели на ночной город, который купался в лунном свете, а когда небо начинало светлеть, они спускались на чердак и ложились спать. На целый день дорожки Фло и кошки расходились – кошка мирно спала на чердаке, а Фло отправлялась помогать развозить утром молоко и оставлять наполненные бутылки на крыльце у домов. Чуть позже она заскакивала к булочнику, чтобы помочь ему доставлять в дома свежеиспеченный хлеб и сладости для детей. А потом, когда город окончательно просыпался и наполнялся жизнью и звуками, Фло отправлялась на ратушную площадь помогать сапожнику. Она чистила обувь и знала, у кого сегодня праздник, кто поссорился с женой, к кому приехали гости, а кто отправлялся в дальнюю дорогу. Постепенно смех детей и звуки города перестали ранить Фло, а напротив, наполняли ее ощущением силы и красоты бесконечно переменчивой,  подвижной жизни. Она чувствовала, что жизнь наполняет каждый уголок этого маленького города, не оставляя своим вниманием ни трущобы, ни холодные своды ратуши. Дождь и снег, ветер и луна – все это было частями большого мира, и Фло жила в нем.  Молочник давал ей каждый день бутылочку молока, которым она вечером делилась с кошкой. Булочник вечером отрезал Фло ломоть свежеиспеченного хлеба, а сапожник подарил не только крепкие теплые башмаки, но и настоящее пальтишко, которое не продувал ветер, и через которое холод не пробирался за шиворот.

Однажды, придя на ратушную площадь, Фло увидела, что прямо в центре площади вырос странный помост, а вечером, когда обычно народ разбредался по домам, площадь, наоборот, наполнилась людьми и гвалтом. В город приехал театр. Фло зачарованно весь вечер, не отрываясь, смотрела на сцену – перед ней, сцена за сценой, разворачивались невероятные события. Короли, бродяги и рыцари жили, дрались и побеждали, умирали и боролись за честь прекрасных дам. Этой ночью девочка не пришла на крышу, а всю ночь, после того как актеры собрали декорации и улеглись на ночлег в своей бричке, сидела на сцене и смотрела на площадь и вслушивалась во что-то. Как будто  на сцене продолжали разговаривать герои представления, как будто жизнь на сцене не прекращалась и после завершения спектакля.

На следующий день и через день, и еще через день девочка не могла ни о чем думать кроме как о представлении, а вечером, вновь и вновь на ее глазах рождалось это чудо. После представления девочка пряталась в тени старого дома, наблюдая, как актеры разбирают декорации, переодеваются из нарядов королей и рыцарей в обычную поношенную одежду бродячих актеров, едят, поют песни, обсуждают представление и разыгрывают маленькие сценки. Это повторялось день за днем, а Фло, боясь прервать это чудо, сидела, затаив дыхание, забыв о сне и еде. А после, когда город засыпал, она выходила на сцену, прислушивалась к чему-то и тихо смеялась отчего-то.

Однажды она сидела на сцене, болтала ногами и жевала хлеб, как вдруг услышала чей-то голос: «Хочешь, у меня есть яблоко». Фло подняла глаза и увидела мальчика, того самого, который каждый день подметал сцену и последним покидал ее, который смеялся и пел, который играл принцев, бродяг и рыцарей. Он стоял совсем рядом и протягивал ей яблоко. «Бери, у меня еще есть», - сказал он и улыбнулся.

Мальчика звали Ганс, и почему-то этой ночью ему не спалось. Он сел рядом с Фло, и они ели яблоки, хлеб и болтали обо все на свете. Ганс рассказывал о путешествиях театра, о смешных случаях на представлениях, а Фло рассказывал разные истории из жизни города, рассказывала о кошке и крышах, а луне и теплом ветерке, который вот-вот должен был прийти в город. Потом она вдруг вскочила и потянула Ганса за руку. Как же она сразу не догадалась, что одно дело рассказывать истории на театральном помосте, и совсем другое – на крыше, в лунном свете, на том самом местечке, что известно только ей и кошке. И тихо, чтобы никого не разбудить, они побежали на крышу, взявшись за руки.

Кошка, как обычно, сидела в лунном свете, отбрасывая большую тень во внутренний дворик, и медленно поводила хвостом. Ганс и Фло сели рядом с кошкой и долго сидели, глядя на спящий город. Следующей ночью Ганс уже поджидал Фло после представления на сцене, они снова жевали яблоки и говорили обо всем на свете, бродили по крыше и сидели рядом с кошкой в лунном свете.

Как-то раз, придя на представление, Фло не могла поверить своим глазам, потому что актеры неожиданно начали разыгрывать сценки из жизни ее города, те самые, которые она рассказывала Гансу. Зрители начали узнавать себя и свои истории, они смеялись, плакали, вздыхали, брались на руки и смотрели долгими взглядами друг другу в глаза. Молва об удивительных представлениях быстро разошлась по городу, и на следующий день на ратушной площади собрался уже почти весь город.

А ночью, когда Ганс и Фло, как обычно, сидели на крыше, Ганс рассказал девочке, что театр покидает город на следующий день. Кошка нежилась в лунном свете, а Ганс, отвернувшись и чуть-чуть закусив губу, сказал - «Я буду счастлив, если ты поедешь с нами». Фло долго смотрела на город – такой живой и родной, а потом взглянула на Ганса, улыбнулась и сказала «Я поеду, конечно, я поеду, неужели ты хотя бы на секунду сомневался в моем ответе». Кошка встала и потянулась, а потом мягко пошла по крыше. Отойдя на несколько шагов, она оглянулась и посмотрела на Фло. На этот раз она никуда ее не звала, а просто говорила до свидания.

На следующее утро, еще до того, как первый луч солнца коснулся города, театр бродячих актеров покинул город.