Navespro.ru

Когда живешь в ста метрах от большой дороги, сложно все время идти мимо и никуда не ехать. Свою первую машину Машутка поймала года в три. Они с бабушкой опаздывали. Рейсовый автобус, видимо, тоже. И тут бабушка предложила:
– Давай проголосуем!
– А как?
– Руку в сторону – вот так!
Бабушка показала – Машутка повторила. Мимо светловолосой серьезной крошечной девочки с поднятой рукой в синеньком коротеньком платьице проехать было невозможно. У обочины затормозил тягач, волочивший башенный кран. Водитель выскочил и, галантно открыв дверь, помог дамам взобраться в кабину.
Тема с автостопом снова всплыла, когда пришло время ездить в университет. Можно было, конечно, и на автобусе. Но с годами он становился все переполненнее, часто ломался и ходил совсем редко. Даже если Машутке удавалось не проспать и вовремя выйти из дома, старенький ЛАЗик приползал на ее остановку настолько забитый, что водитель просто не открывал двери.
Не втиснулась в семичасовой, считай, не попала на первую пару. Тут поневоле вспомнишь бабушкину науку. А застопленные водители ехали быстро, от души смеялись рассказам студентки и денег за проезд не брали. Видимо тогда и появилась уверенность – шофер ребенка не обидит, в беде не бросит.
Впрочем, шоферы, как и маршруты, бывают разные, но обо всем по порядку.
Автостоп в чистом виде со всеми его заморочками типа: спать в спальнике на обочине, есть, когда придется и чем покормят, Машутку не вдохновлял. В ее системе ценностей на первом месте стояли комфортные путешествия туда, куда стоит ехать по определению, и обратно. Потому девушка приезжала в Феодосию на поезде, бросала вещи в съемной каморке и дальше колесила налегке: в царство Митридата, на Карадаг, в пещеры.
На этот раз в графике посещений стояли Судакская крепость, тропа Голицына и царский пляж. Машутка проснулась пораньше, машину поймала быстро. К полудню уже была в Судаке. Искупалась, заглянула в крепость, сгоряча пешком добрела до Нового Света, судя по карте, он был ближе. В заповедник проскочила с многочисленной группой туристов под тарахтение гида о дорожке, вырубленной в скале князем, и навеки застывших в камне соколе и орле. Отмаршировала еще три километра по каменистой тропинке знатного винодела. Вдохнула здоровья в можжевеловой роще. А когда оно заполнило легкие почти до краев, попалась под горячую руку патрулирующим заповедник охранникам.
– Как вы здесь очутились? – два здоровенных мужика в камуфляже начали допрос с пристрастием.
– Вошла с группой туристов по тропе, – девушка твердо решила: по возможности не врать! «Хладнокровней, Маня», – подбадривал внутренний голос.
– И где ваша группа?
– Ушла вперед! – у Машутки начали розоветь кончики ушей.
– А где ваш билет? – все не унимался бородатый, подозрительно щурясь.
Девушка развела руками.
– Может, у гида? – охранник скривил ехидную недовольную мину.
– Не иначе.
– А как его звали?
– Не помню. Но вы должны знать. Высокий такой, брюнет. В красной футболке и шортах, – бронзовый загар едва маскировал заливавший щечки румянец.
– Может, Вовик? – по лицам охранников было видно, как всплывающие из памяти образы проводников сличаются с Машуткиным описанием.
– Не помню! – девушка стояла на своем.
– Главное, не потеряйтесь, – неожиданно сдались охранники. И Машутка быстро засеменила в сторону царского пляжа.
Солнце устало сползало за горизонт, но морской бриз продолжал щекотать побережье, когда Машутка выбралась на трассу. Идти в Судак уже не было сил. Но одно из неписаных правил автостопа гласило - не останавливаться. Шагала вперед через «не могу». Машины равнодушно проползали мимо. Стопить здесь было практически бесполезно. Половина пути осталась позади, когда рядом с полураздетой девушкой (шорты едва прикрывали попу, а короткая футболка – пупок) притормозила оранжевая «копейка». Внутренний голос встрепенулся и так отчетливо пробормотал: «не садись». «Не мешай», – подумала Машутка.
– Тебе куда? – водитель блеснул остекленевшим взглядом из глубины салона.
– В Феодосию.
– Поедешь до Грушевки.
Машутка кивнула. Внутренний голос снова попытался докричаться до ее разума со своими предупреждениями. Но девушка уже открыла дверцу «копейки». Точка невозврата была пройдена.
Плюхнувшись на переднее сиденье, она чуть не задохнулась от едкого запаха «плана». Начала осматриваться. Оказалось, шофер – мужчина лет тридцати пяти с редкими, неоднократно посчитанными зубами, в несвежей майке, растянутых спортивных штанах и грязных шлепанцах – изрядно обкурен. Ручка на ее дверце отломана, и открыть машину изнутри практически невозможно. Сама колымага заводится проводками. Тормоза заедают, при этом в салоне нет даже намека на ремень безопасности. Однако этот хлипкий мастодонт отечественного автопрома способен развивать на серпантине такую скорость, что даже иномарки сиротливо жмутся к обочине.
«До Грушевки недалеко, авось доедим без эксцессов», – подумала девушка. Увы.
Водитель жадно пялился на машуткины голые ноги, слегка заслоненные рюкзачком, и то и дело предлагал выпить. Отказываться было бесполезно. Наспех изучив местный ассортимент, при очередной остановке девушка заказала помесь водки, красителей и ароматизаторов с причудливым английским названием. Один киоск, второй, третий. О таком коктейле продавцы даже не слышали.
Шофер злился, Машутка торопила его ехать. Когда добрались до перевала, совсем стемнело.
То ли дурь все сильнее била мужику в голову, то ли голые ноги вытеснили из воспаленного мозга остатки здравомыслия, но разговор стал все сильнее крениться в сторону пастели. Рассказы об университете, парне, папе, законах и правилах автостопа, журналистском прошлом и будущем уже никого не сдерживали.
– Сейчас сверну здесь в лес, – хищно скалясь, водила начал озвучивать свой коварный замысел, – изнасилую тебя и убью. Кричать там бесполезно, все равно никто не услышит.
Подтверждая серьезности своих намерений, он грюкнул о бок машины лежавшую возле сиденья пустую бутылку из-под пива. В руке блеснула розочка, и Машутка живо представила, как входят в горло острые края битого стекла. Не дожидаясь кровопролития, она с силой пихнула ногой дверь и выпрыгнула.
От неожиданности водила, бросая розочку и хватая девушку за футболку, ударил по тормозам. Ткань затрещала. Машутка в лохмотьях и кровавых разводах на груди оказалась снаружи. Попыталась ломануться в лес. Но продраться сквозь кустарник не удалось – плотная живая изгородь дорвала остатки футболки. Из последних сил рванула по трассе вперед.
Водила возился с проводками, «копейка» фыркала и впервые не слушалась хозяина.
«Заведется, догонит… что тогда?» Внутренний голос не отвечал. Девушка была на грани, по щекам текли слезы, пальцы судорожно сжались. «Должен же быть какой-то выход!»
Пустая трасса погрузилась во мрак. «Копейка» уже завелась. Преследователь стремительно приближался, махал окровавленной рукой, кричал, что пошутил, и предлагал сесть обратно.
Машутка истерично смеялась, жалась к кустам и периодически била кулаком по догонявшему ее драндулету.
Вдали показались фары. Через пару минут позади «копейки» притормозило такси:
– Помощь нужна?
– Еще как!
– Садитесь в машину!
Машутка влезла на заднее сиденье.
– Куда ехать?
– Вперед!
– Мы в Грушевку.
– Значит по пути.
– А может в больницу или в милицию, – водитель покосился на кровавые разводы на груди и шее.
– Кровь не моя. А в милицию безыдейно: номеров машины не помню, да и были ли они вообще. Лица этого урода - тоже. Только цвет «копейки». Но на крымских дорогах полно таких машин.
В свою коморку Машутка ввалилась за полночь. Без футболки, зато с обещанием самой себе – отныне всегда доверять собственной интуиции.

Вам это будет интересно!

Последние новости