Navespro.ru

Утро Эдуарда началось безмятежно и спокойно. Проснувшись во второй половине дня, он как сонная муха шарился по комнатам своей Сталинки с потолками, уставшими от штукатурки времен перестройки. Старая деревянная дверь балконной рамы была его единственным другом в это время суток. Высказав свое недовольство от происходящего судорожным скрипом она распахнулась, и перед ним открылся прекрасный вид на одну из исторических улиц города героя. У многих бы других этот пейзаж заставил бы биться сердце в судорожном экстазе, но только не у него. Выйдя на балкон, он потянулся, осматривая суетливых людей которые бегали по раскаленному асфальту четырьмя этажами ниже. От крайности до крайности, - произнес Эдуард полу шепотом. Этот год казался ему каторгой. Лето неумолимо не щадило ни траву ни деревья ни людей своими прихотями, а зима заставляла укутываться под тремя одеялами пряча свое изнеможенное тело от сквозняков. Сегодня особенный день – подумал он. Зайдя в ванную он осмотрел свое лицо в маленьком зеркале. Это зеркало было похоже на окошко в прошлое. Прикреплено оно было на поеденную грибком стену. Кран ругался плевками ржавой воды. Из шкафчика над умывальником Эдуард достал бритву-опаску и помазок. Вместо крема для бритья он использовал хозяйственное мыло. Бритва искусно мелькала в его руках, не девая ни малейшего шанса седой щетине выдать его возраст на людях, чего нельзя было сказать о его волосах. Длинные пряди седых волос, уложенные набок, во всю кричали о его возрасте. Он не скрывал восхищался ими. И это было оправданно. Они предавали ему определенный кураж как бы подчеркивали ого морщинистый лоб и впалые скулы. Добавляли изюминку.
Достав из шкафа, хотя вернее будет сказать из того что от него осталось пиджак он принялся выглаживать его. Щепетильно укладывая каждый борт его воротника. От испарения его лоб вспотел. Капли пота свисали как сталактиты, угрожающи нависшие над выглаженным пиджаком. Но в момент их суровость исчезла, лоб расслабился, морщины разгладились, и они с игривым энтузиазмом покатились вниз к подбородку, где их подхватила рука.
И вот он во все оружиях. Обдернув рукава пиджака, как будто передернул затвор пистолета, его взгляд был устремлен в глаза своего отражения. Вот она моя последняя роль. – с гордостью произнес он.
Выйдя на улицу он направился по истоптанной годами тропинке видной только ему одному, приостанавливаясь если кто то проходил по ней перед ним. Только ему одному было видно куда нужно ступать. Только он один знал истинное предназначение этой тропы. И только по ней он шел уверенно и с гордо поднятой головой.
Поднявшись по ступенькам он попал в парк. В конце его тропинки виднелся фонтан, вокруг которого стояли деревянные столики. Это заведение несло в себе запах савдепа. Такой близкий и понятный с четко установленными моральными принципами. С присутствием чего то такого близкого и понятного. Не то что сейчас. Непонятное и жестокое время без моральных принципов и нравственности.
Вкусив горьковато-сладкий привкус дешевого вина, он окончательно вошел в свою роль. Аристократичность его взгляда пугала. Фонтан манил его. Ему безумно хотелось, как маленькому ребенку искупать в нем свои ноги. Но он выбрал место в пустом зале возле окна. Именно здесь он чувствовал себя комфортно. Как бы и сам, но в окружении живых душ. И лишь изредка выходя на крыльцо и потягивая сигаретку, он выставлял себя напоказ всей этой серой массы, которая вливало в себя пиво и водку, размешивая это все чипсами из герметической упаковки.
Сигарета чувствовала себя как то неуютно в объятиях его пальцев. Она все время хотела убежать от каждого дуновения ветра. Но в последний момент ее что то сдерживало и запланированный побег оставался незавершенным и только частички сгоревшего табака мелькали в сумерках летнего вечера.
Он долго не мог заговорить с женщиной барменом. Но его глаза не произвольно и вопреки его сознанию провожали каждое ее движение.
Стемнело. Хмель вина переубеждал мозг в том что нужно возвращаться к своей скрипучей кровати. Но тело неслось, куда-то в бездну. Все перемешалось. Смазалось в одну картину. Прикосновение, страсть, крик, боль от пощечин, зеркало в алых каплях и запах той женщины бармена. Только почему-то взгляд ее был пустой и размытый. И почему она лежит без движения?
Опаска скользящая по плоти. И только ветер испортил харизму седых локонов, стоящего на подоконнике Эдуарда.

Вам это будет интересно!

Последние новости