Navespro.ru

Старшая дочь идет в первый класс – по мнению любого родителя, это событие, гораздо важнее обрушения биржевых индексов, выборов и разгула всех четырех стихий. Оно достойно первой полосы в местной газете, да чего уж там – главного сюжета в вечерних новостях. Машуткины мама и папа знали это наверняка. Потому к школе, как ко всякому ответственному мероприятию, начали готовиться заранее – месяца за четыре. Купили тетрадки, письменный стол и полку, на которую торжественно водрузили курс аналитической геометрии, физику Ландсберга, учебник английского для студентов иняза и орфографический словарь.
Такой пестрый набор, по далеко идущему плану взрослых, должен был способствовать всестороннему развитию личности. Но личность об этом пока еще ничего не знала. Зато соседи уже кое-что слышали. Особенно отчетливо до них доносилось прибивание полки, грозившее несанкционированным проникновением в застенки чужого жилища.
От каждого удара молотка о бетонную перегородку соседи вздрагивали и начинали суетиться, пытаясь вразумить отца семейства криками, звонками и даже выстукиванием ответных сообщений азбукой Морзе. Но папа служил в пехоте и в точках-тире не разбирался. Зато знал толк в дюбелях. Повешенная им полка должна была выдержать не только трехтомник знаменитого физика, но и всего Брокгауза вместе с Эфроном, если бы таковые оказались в домашней библиотеке.
В свете шестидесяти ватт полка блестела полированным боком. Мама и папа, как маленькие ждали одобрения дочки. Дождались. Когда в крошечной квартире, где живет куча народу, у тебя есть не только кровать, но и собственный угол для занятий, волей-неволей изобразишь на лице искреннюю радость.
Дальше по плану был медосмотр и поход в парикмахерскую.
С плакатов, развешанных по стенам женского зала на Машу смотрели стильно стриженные леди. Девочке тоже хотелось быть леди. Но переговоры с мастером вел папа, а у него были свои представления о красоте.
– Нам нужно постричь ребенка, чтобы не жарко было.
– Сделаем каре?
– Только не слишком коротко, а то первого сентября не на что будет бантики завязывать, – вмешалась в разговор мама.
– Но, главное, впереди пусть будет так, – добавил папа, пытаясь показать пальцами длину челки. Подравняв чуть-чуть сзади, парикмахерша добралась до чубчика.
– Еще уберите, – зорко наблюдавший за процессом папа успевал еще и руководить. – Пусть он будет на два пальца выше бровей.
Два-три… Чик! Машутка только ахнула. С новой прической она стала похожа на гоголевского бурсака Фому Брута. Обскубленный чубчик едва закрывал половину не слишком высокого лба и при малейшем дуновении ветерка вставал дыбом. От досады Машутка расплакалась прямо в кресле, распугивая утренних клиентов. Громадное зеркало передразнило ее, отразив искаженную мордашку. Впрочем, по сравнению с сестрой девочке еще повезло, Зюзюку вообще обрили наголо – чтобы головка дышала.
Новое огорчение ждало семейство в поликлинике. Медосмотр показал, что у старшего ребенка есть проблемы.
– Закрой один глаз. Видишь в четвертом ряду сверху картинки? – окулист Грушко умудрялся одновременно спрашивать, слушать ответы и что-то строчить в медицинскую карту. На таблице для проверки зрения черным по белому были написаны буквы русского алфавита.
– Нет.
– А в третьем?
– Нет.
– Теперь другим глазом.
– Машина, пирамидка, звезда… – ехидно буркнула Маша.
– Та-а-ак. У девочки близорукость, – резюмировал доктор. – Выпишу вам капли, будете капать месяц. Потом две недели походите с заклеенным глазом – сначала с правым, потом с левым. Поносите очки и все пройдет.
Действие чудо-капель оказалось сродни галлюциногенному препарату. После закапывания сфокусироваться на предмете было уже невозможно. Изображение, в последнее время и так не слишком четкое, плыло и размывалось. Во время завтрака вместо одной ложки на столе перед Машуткой лежало три аморфных предмета. Стояла сильно трансформированная тарелка с неясным содержимым. О том, чтобы зачерпнуть еду, не могло быть и речи. Машутка постоянно натыкалась на мебель. А прежде чем снять трубку со звонившего телефона, закрывала глаза. На третий день ребенок окончательно озверел (мало того, что прическу изуродовали, так еще и зрения лишили) и сгоряча шмякнул флакончик с каплями об пол.
Операцию под кодовым названием «Кутузов» семейным советом было решено вообще не проводить. Родители поохали и поехали в оптику за очками. Круглая розовая оправа завершила образ первоклассного огородного пугала.
Машутка весь день рыдала в бабушкином палисаднике, омывая слезами стены бирюзового домика и малину. Горе ее иссякло только тогда, когда спелые ягоды кончились, и в гости пришла подружка Ирка, долговязая, с густой длинной челкой, в черных уродливых очках. Раньше она их никогда не носила, но теперь на Машуткином фоне почти перестала стесняться…
После той очковой встречи девчонки больше почти не гуляли вместе – видимо, каждая думала, что нельзя же прилюдно дружить с такой страшилищей. Зато глядя на Ирку, Машутка согласилась носить очки месяца три, до школы и исключительно в пределах квартиры. Каждое утро она скорбно доставала их из футляра, одевала и шла умываться, провожаемая сочувственным взглядом Зюзюки, которая конечно любила обезьянничать, но тут почему-то не собиралась копировать старшую сестру.

Последние новости