Navespro.ru

Мой дневник

Не люблю рассказывать о своей жизни, но все же проще написать на бумаге, чем рассказывать посторонним людям о себе.

Я, скорее, сейчас одинока, чем - нет.

 Люди, которые знают обо мне все, сейчас далеко, мне   жаль, что нас разделяют сотни городов, тысячи километров.  

Люди, которым не нужно рассказывать все, они все понимают и не знают лишь о последних 10 месяцах моей жизни..

Мне тут вспомнилось :

Мне пять лет, мы в больнице с человеком, которого я называла отцом.. Мама в сатиновом халате в голубой цветочек, ее украшает красивый животик и я знаю, что мама скоро будет дома, мы принесли ей вкусняшки и.. кажется, цветы.. У меня будет сестра или брат и мне это ново и любопытно.

Я помню тот день, когда в нашей двухкомнатной квартирке появилось маленькое чудо, которое мне запрещалось трогать, тем более брать на ручки ( я помню свои руки, маленькие, с тонкими пальчиками, длинные и гибкие, всегда загорелые, мы жили на юге, где всегда тепло).

 Она не кричала, редко плакала и быстро росла.

Мне казалось, что меня больше никто не любит, ни мама, и отец, и, как кажется сегодня, детство закончилось тогда.

И началась взрослая жизнь.

 С тряпкой в руках, в смешных шортах, я четко помню

себя : очень маленькая девчушка, с зеленющими глазками и копной длинных каштановых волос, я мыла посуду и полы, я была старшей маминой дочкой и как же мне это нравилось!

С появлением сестры в нашей семье начались проблемы. Я узнала, что папа мне вовсе не папа, а мама – меня не любит, потому что я похожа на него. На кого?- на отца.

Я его совсем не помнила. Но мне казалось, что он совсем не плохой.

Я была маленьким изгоем.

 Родившись семимесячной, я развивалась слабо и уступала своим сверстникам в росте, весе и активности. Но я была умной, или, скорее хитрющей. И так было всегда.

Я очаровывала взрослых речами, кстати, не из книжек, я говорила о разных вещах, о которых редко знают дети до 10 лет…

А потом погиб мой отчим, мне было шесть. Почти.

Мамины глаза… серьезные. Она не плакала.  А я поняла – мама одна и нас у нее двое.

Мы жили в Таджикистане, Вероникин отец был военным, он героически погиб.

Началась война. Было голодно. Все магазины закрыты, никаких денег и вместо них – купоны на продукты.

 Две грузовых машины с продуктами – молоко, хлеб, что-то еще… В одни взрослые руки - две булки хлеба, немного крупы и две бутылки молока..

Я не ходила в школу. Но мне это только в радость. Было интересно, тайком от мамы, через шторину детской, наблюдать, как прямо под окнами идут танки, настоящие, темно-зеленого, кажется, цвета, с длинными пушечными дулами, или как они там называются..?

А на улицах, прямо под ногами, валялись настоящие гильзы.. с красными и зелеными головками...  детишки их  собирали и коллекционировали .  Я помню, мы менялись дажеJ

Мы жили в воен. Городке, однажды объявили временное затишье, мама пошла на работу, а я, взяв сестру годовалую, отправилась, с ней, в гости к подружке из соседнего дома… Я помню, как Наташкина мама удивилась тому, что нас отпустили одних на прогулку.  Я  тогда соврала, наверное, впервые, сказала, что мама знает, где мы.

Мы вернулись домой часов в девять.   Заигрались.

Я вхожу, мама вся в слезах, нет, это были не просто слезы, у нее была истерика, на грани нервного срыва!

Она только спросила, где мы были, и я ей ответила.

Раньше были кофеварки, металлические, с такой прозрачной круглой крышкой, на проводе, такие были у всех.

Проводом от сией посудины, она била меня … по лицу, голове, ногам, спине…

Я так кричала, что на крик сбежались соседи.

Дверь открылась, и я смогла убежать..

В подвале нашего подъезда, на холодных трубах, я сидел. Девочка почти шести лет, с разбитым лицом, сломанным носом и сломанной рукой, как оказалось потом,  всю ночь.

И я слышала мамин голос, зовущий меня домой… я не вышла.

Меня нашел дворник. Он отвел меня домой. Я безумно боялась вернуться туда, где так больно и холодно, где меня не любят и называют уродкой.

Мне было почти шесть, это было почти двадцать лет назад, а я помню каждое слово..

Она не разговаривала со мной и не кормила почти сутки, а ночью, пришла ко мне, обняла и заплакала…

Она просила прощения, и я совсем не злилась, я плакала вместе с ней.

Голод продолжался, семьи русских быстро уезжали на родину, квартиры продавались за копейки.

Хватало только на билеты.

Мама сказала - мы едем домой. И мы поехали. Вернее – полетели.

Домом оказалось красивое здание, из красного кирпича, с красивой зеленой крышей.

Нас встретил мужчина, красивый, с голубыми глазами, широкой улыбкой, загорелым лицом, и кудрявыми седоватыми волосами, он сел на коленки, взял меня за ручки и сказал - здравствуй дочка! J

Все было хорошо. А потом появилась она. Ее звали Нина. Высокая, крепкая женщина, с длинными рыжими волосами.

Мои родители развелись, и мы уехали к бабушке. Она жила в области, в трех часах езды от города.

Мне десять лет, я не хочу идти в школу. Я хочу одеваться как все девчонки в классе.

У меня только один свитер из колючей шерсти и вязаные штаны, черного цвета с ярким узором.

В школе меня называют как   угодно, но только не приятно.

За глаза. Сказать в лицо, никто не смел. Почему-то, одноклассники меня боялись. Для меня, почему - это так и осталось секретом.

Я маленького роста, с кривоватым носиком, с огромной шевелюрой каштановых, почти рыжевато-красных волос, и крысиным взглядом.

Нет, я была вовсе не одинока, у меня был друг, маленькая крыса Манька, она ходила со мной в школу, играла со мной и даже разговаривала.

 А потом у меня появились друзья, такие же аутсайдеры, как и я.

Ленка Игольникова, кто-то еще.  Остальных не запомнила, а Лену помню.

В девятом классе, директор школы пригласила меня и мою маму в школу и сказала, что в виду моих пропусков меня до дальнейшего обучения не допускают.

А я любила учиться. Я всегда посещала любимые предметы. И никогда – предметы, преподаватели которых, ко мне относились с неприязнью. Я незнаю, с чем это связано, но они просто не любили меня. А я, как следствие, их.

Пед. Училище – нормальное учебное заведение, приличное здание, хорошие преподаватели.

Я поступила! Ура! Моя первая победа казалось мне яркой. Я молодец!

Через два месяца я просто не пошла на занятия. Две недели. Когда мама уходила на работу, я, делая вид, что тоже уже выхожу, раздевалась и открывала семейный альбом, фотки отца…

Суббота. 6 30 утра. Мама и сестренка сладко спят. Я открыла мамину сумку, где лежало 200 рублей. Я взяла пятьдесят. Старый рюкзак, в нем трусы, майка и паспорт.

Мне до вокзала пешком 15 минут. На столе записка: Мамочка, я уехала в город, я сделаю все, чтобы изменить нашу жизнь. Я купила билет в один конец.

Звоню в дверь квартиры отца, открывает она и я вижу себя, только маленькую. У меня есть сестра. Аня.

Вечером приехал отец и сказал, чтобы я вернулась к матери. Мы больше не семья и он мне помочь не может.

Десять вечера. Я с рюкзаком и телефонной картой. У меня есть тетя. Сестра папы. Я никогда ее не видела, но у меня есть ее телефон из справочника папы.

Я прожила с теткой несколько лет. Я поступила в институт, благодаря ее связям. Но деньги были постоянно нужны. Мне пришлось бросить учебу.

Очень холодно, минус тридцать. Людный открытый рынок. Я продавец! Как это было круто, чувствовать себя самостоятельной! У меня есть свои деньги и я могу помогать своей тете.

Потом много чего еще было, я старалась выбиваться, как могла.

В приоритетах - деньги.

Плевать на все!

Мне семнадцать.

В подьезде, так глупо, возвращаясь от подружки, меня изнасиловал какой то урод.

Я не могла кричать, в его руках был нож.

Я рассказала об этом Иринке ( двоюродной сестре) только через 4 года.

Мне двадцать два. У меня есть машина. Квартира в кредит. Свой бизнес.

Я бывала в Америке, Голландии, Франции, Италии. Магнитики на холодильнике напоминают о счастливых путешествиях.

Мама живет в двадцати минутах.

Я почти счастлива.

Операция.

Первая авария. Я с разбитым носом и глазами, у хирурга.

Ждем сходов отека и приступаем!

В больнице я провела два месяца и вышла с НОВЫМ ЛИЦОМ!

Новый носик и ушки, я больше не урод, я красива!

А дальше.. еще операция, в штатах. Красивая грудь.

Теперь все мужчины ответят мне за боль и одиночество.

Их было много, наверное 6 или 7.

Я не подпускала никого близко, никто не знал, что внутри меня. Я просто пользовалась ими.

Мне двадцать четыре.

Я испытываю оргазм только путем мастурбации.

С мужчинами я чувствую другое. Их сильные руки…

Всего лишь химия. Никто из них не может дать мне то, что я сама могу в себе вызвать.

Мне двадцать пять лет.

Мужчина, мне кажется, из моих фантазий, рядом со мной.

Я люблю.

Люблю так, как никто никогда никого на земле не любил.

Я готова умирать в его объятьях, когда он говорит мне – мой маленький котёнок.

Я благодарна ему за то, что он откопал , почти оживил, достал из меня – меня, женщину, именно женщину, красивую и желанную, ту самую, которой я могла бы быть всегда.

Я кончаю с ним ярко и больно.

Я живу. И благодарна ему за это.

Я нашла Его флешку.

Я смотрю на ее фотографии, ее пароли, видео с ней.

Я не хочу этого видеть!

Я не злюсь. Я умираю.

Все застывает во мне – чувства, мысли, способность думать и любить.

Он любит ее, все еще любит..

Он все это хранит, значит, хочет помнить.

А я, как всегда, маленький изгой, которого не за что любить.

Я хочу быть счастливой. Я люблю. Это стимул.

Но я ..

Я хочу знать – почему я не могу быть самой лучшей для Него?

Что я сделала плохо?

Я маленькая девочка, нуждающаяся в любви и тепле.

Мама, я простила тебе все.

Папа, разве ты был?

Сестренка, я люблю тебя крепко!

А ты, мой любимый человечек, ты мой?

Вам это будет интересно!

Последние новости