Navespro.ru

Вам не попадалась в руки потрепанная тетрадь, на которой написано: «Записки юного врача»? Если хотите узнать, о чем там речь, то либо купите книжку Михаила Булгакова, где есть цикл рассказов с таким названием, либо приходите на спектакль «Морфий», поставленный Андреем Крючковым в Королёвском драматическом театре.

Спектакль — премьерный. И хотя играют его «малой сценой», это вполне масштабная работа. Сюжет — история человека, погубившего свою жизнь в объятиях морфия. Тема «человек и наркотик» сейчас в нашем обществе, пожалуй, остра как никогда.
Что порадовало? Во­первых, отсутствие в постановке морализации. Во­вторых — ансамбль, сыгранность артистов, ощущение невымышленной, реальной драмы — короче, то, что называют «духом спектакля». В «Морфии» занято шесть человек, и режиссеру каким­то хитрым образом удалось избегнуть того, что в театре называют «ролью второго плана». И тихая, улыбчивая медсестра Машенька (К. Бабушкина), и щеголеватый доктор Бомгард (С. Кулиев), и импозантный профессор­психиатр (Д. Виноградов) запоминаются ничуть не меньше, чем главный герой или фельдшер Анна Кирилловна (Екатерина Крыкова).
Юного (едва за двадцать лет) врача, окончившего курс в столице и направленного в крошечную провинциальную лечебницу, сыграл Тимофей Ленских.
Задача актера усложняется тем, что он фактически играет не одну, а две роли: человека, заболевшего наркотической зависимостью, и сам морфий, олицетворенный через сознание Полякова. Режиссер избежал излишней прямолинейности: в реквизите нет предмета, казалось бы, неизбежного по сюжету — шприца. Герой раскрывает саквояж, в котором якобы хранится заветная склянка; меняется освещение сцены — свет уже голубоватый, похожий на лунный. И появляется звук льющейся воды. Ведь вода — это символ жизни? Под эти звуки изменяется, наполняется живостью лицо бедного доктора Полякова…
Вторая часть морока — это гости, посещающие наркомана в момент принятия дозы. В психиатрии описан тот тип видений, которые приходят к морфинисту — обычно они вызваны архетипом матери в сознании человека, и вначале это образы абстрактных женщин­чудовищ, а после — возлюбленной. Ее, Амнерис, играет Наталья Воронина. И снова в постановке Крючкова персонаж без единой реплики занимает значительное место. Роль Амнерис, пожалуй, даже сложнее — ведь по ходу спектакля ее образ так причудливо изменяется… И снова — мой комплимент режиссеру, безошибочно выбравшему актрису для этой роли.
Но выстроить подобный спектакль исключительно на актерской игре, пожалуй, было бы неверно, уж очень велик соблазн максимально использовать выразительные средства современного театра. И Крючков отдал им должное. Многие эпизоды играются на авансцене, а это — задача непростая. Но Крючкову удается расширить игровое пространство: зритель видит одновременно и комнатку Полякова, и кабинетик Бомгарда, и коридоры, и палаты психиатрической лечебницы.
После одного из спектаклей мне удалось побеседовать с Тимофеем Ленских.
— Тимофей, как давно вы играете в КДТ?
— С января 2007­го. А с Крючковым сотрудничаю с 2005­го, со спектакля «Мужчины и женщины» — я был «приглашенным артистом». Андрей увидел меня в антрепризном спектакле «Доходное место» в театре «Русский Дом» и пригласил. Я тогда играл в Музыкальном театре на Басманной и в «Волшебной лампе» на Тургеневской. И в ноябре 2006 года меня пригласили на роль Второго Мужчины в «Мужчинах и женщинах», уже в Королёвский драматический.
— А сейчас вы по­прежнему сотрудничаете с теми двумя московскими театрами?
— Нет, так уж сложилось… Короче, очнулся в труппе КДТ; не успел перевести дух — уже играю в детском спектакле. Я же столько лет служил в детских театрах! Пять лет лямку тянул — осликов играл, собак, тигров… А вообще, если говорить серьезно, я себя чувствую актером драматическим, мне очень импонируют и Гельвер, и доктор Поляков, и Второй Мужчина во «Вдовах». Как говорит мой режиссер, эти персонажи «расшатывают мою внутреннюю эмоциональную платформу». Любой артист мечтает о роли с такой вот эмоциональной отдачей.
— И эти чаяния осуществились под крышей КДТ?
— В общем, да… Они начали реализовываться. Мы, конечно, не всегда совпадаем с режиссером во взглядах на решение образа или сцены — и тут проявляется диктат с его стороны… Не одна чашка была разбита в полемиче­ском пылу на репетициях.
— Когда вам была предложена роль доктора Полякова — не было ли это для вас неожиданностью? Какие чувства вы испытали?
— Я не хотел повторяться. Ведь все три образа во многом пересекаются! Старался, чтобы каждый мой герой был живым и непохожим ни на кого, как в жизни, каждый человек на улице.
— Скажите, Тимофей, как вам работается в КДТ?
— Я человек по натуре ленивый — фамилия влияет, что ли… Но в Королёв действительно еду, как на праздник. Андрей Александрович говорит, что это в театре — одна из самых главных вещей, чтобы в актере проснулось это желание — отдаваться театральному действу всецело. Я играл во многих театрах, и достаточно популярных, но только в КДТ обстановка такая, что тут просто не остается времени для интриг и подковерных игр — весь ресурс уходит на работу.
— То есть можно говорить, что вы нашли свой театр?
— Именно так. И я надеюсь, что у меня здесь будет длинная жизнь. 

08.05.2008                                                                                                                              Анастасия ТИХАЯ.

Последние новости