мои ночи

24.05.2012

Ночь. Едем автобусом с группой молодежи. Водитель делает остановку на трассе, по очень естественным причинам. Полусонный полународ выталкивается из липкого и надышанного автобуса в легкую ночную свежесть. Мальчики — направо, девочки — налево. Вдыхаем ноздрями воздух. Сижу. Звезды, о ужас, так светят, так близко... они как крошки с тарелки-Луны. Луна — полная королева. Ярче всех в ту дорожную ночь. Телу становится легче. Смотрю на яркую звезду, а она падает под моим взглядом. Яркий хвост тянется за ней и тает. Кажется, что звезда проделала брешь в небе и сейчас упадет за той кромкой леса вдали. Сначала будет какая-нибудь вспышка, потом грохот, земля трусливо задрожит, полетят деревья, мы и наш автобус — вообще пылинки. Но ничего такого глобального не произошло. Все с сожалением покидали свежий воздух, забредая в резиновый автобус. От ночного пленэра остались только мурашки.

Мы были еще не слишком знакомы, впервые путешествовали вместе. Но он не был важен для меня в ту ночь, так как был созерцателем таких красот не единожды и без меня. Была важна только сама ночь, которая слилась с моей памятью нераздельно. Лунно-звездный свет сражался с темнотой широкого неба. И ни кто из них не побеждал. И никто не проигрывал. Было бы безумно тихо, если бы не ансамбль насекомых, наблюдавших за мной из травы тысячью глаз. Я же стала тысячью и одним ухом. Передо мной лунная тропа, потом лунное поле. В поле — черное дерево, как анчар с лунными каплями света на листьях. Лунное все. Иду впитывая в себя, лакомясь впечатлениями от подаренной мне ночи. Прохожу по тени дерева. Черные листья и лунные лучи ползут по моему лицу по очереди, борясь за площадь. Как мы ничтожно малы, по сравнению со вселенной! Банально, но именно это проникает в сознание при виде южного неба с его мерцающими обитателями. И лишь одно успокаивало меня и возвращало на землю — поющий полевой ансамбль, который напоминал, что есть и поменьше нас...

Эта ночь не была такой, какой я её себе представляла. Ночь после выпускного. Бывшие школьники, теперь — тети и дяди, сидели на скамейках в березовом парке. Что-то пили и жевали, вспоминая недавний ресторан. Собственно, большинство вообще не понимали, зачем он был нужен, но хотелось в помещение. Жаждущее крови полчище комаров набрасывалось и весьма докучало. Нервирующий писк был повсюду, плюс ко всему этих тварей было еще и видно. Северная белая ночь... Двое юношей о чем-то спорили, один сидя спал. Кто-то что-то нацарапал памятное на березе. Кто теперь это найдет? Разговоры девчонок в ту ночь я вообще не помню, так как они постоянно группочками ходили в туалет. Остальные в это время караулили наших пацанов, ибо они то и дело норовили смыться и надраться где-нибудь. Одноклассницы завывали «Кудааа? Выпускной вечеррр!!!» и побеждали. Пацаны вяло оседали на скамейки. Мои отношения с одноклассниками никогда не были слишком теплыми, поэтому я даже не делала вид, что стараюсь всех запомнить. Да и вряд ли буду с ними встречаться в будущем. Самое яркое воспоминание той ночи — густой комариный мех на ногах. Просто носики комаров безнадежно застревали в моих капронках...

Я. Мне 6 лет. Подштанники, штаны, кофта, шапка с подшапником, шуба с варежками на привязи и шарф на нос. Без десяти двенадцать. Выходим с бабушкой взглянуть на рождественское небо, самую яркую звезду. Вокруг деревенская темень, нетоптанный снег. Кое-где красными и желтыми шторами светятся окна. Небо давит своей торжественностью. Большая звезда спряталась за крышей нашей избы. Мы похрустели снегом на лунной тропинке, чтоб ее увидеть. Я загадывала желание на звезду, так как бабушка стеснялась мне сказать, что нужно молиться. Она молча стояла. Я скучала по маме. Грусть превращалась в страх и я то и дело посматривала на темные пятна сараек, навесов, амбаров и их закоулки. А потом и вовсе поспешила к бабушке, сметавшей с валенок снег. Я ложилась спать с ощущением сказки, сверхзащищенности и с бабушкиным чувством выполненного долга.

Чудесно жить в палатках у моря. Так вот лежишь ночью, а шум прибоя ласкает твой слух и манит к себе. Как можно спать?! И вот ты уже в воде по самые гланды, море отдает тебе тепло, накопленное за жаркий день, и слегка покачивает расслабленное тело. Большая луна напоминает китайскую круглую дверь. Ковровая дорожка своей рябью приглашает войти. Идти бы пешком, как Петр по воде, но плоть тяжела. Максимум — полежать можно. Но это пока, а потом — кто знает...
Выходить — зябко. Луна, видя, что никто к ней не придет этой ночью и потеряв надежду на приятное общение, отстраняется вдаль. Теперь видны и звезды. Остальной палаточный народ уже спал, ведь их не приглашал прибой. Но оно и к лучшему. Троим в море было бы тесно...

В одну летнюю южную ночь мы поздно возвращались от друзей. В гостях было шумно и весело, пели песни. Домой возвращаться было далеко. Семеня в темноте по тихой улице, мы чувствовали послевкусие от приятной встречи, где каждый сам себе певец, игрец, дудец и бард. Когда все шутки и обсуждения отошли в сторону, ночное глубокое небо завоевало свое внимание. Звезды водили хоровод, собравшись в млечный путь. Полноликая луна, вечно подмигивающая своим кратером-глазом, старательно отражала солнечный свет. Моя годовалая дочка, видя нашу заинтересованность небесными творениями, протянула ручки к звездам: «Дай-дай!». Видя, что звезды с неба не посыпались-таки ей в ладошку, она привстала с коляски, чтоб сподручней было ловить, и продолжила требовать.
На следующий вечер она разъезжала в своей карете, держа в руках маленький диодный фонарик.