Малый Малый Театр

24.05.2012

А вы давно были в театре? Именно в театре, а не пошлых пародиях на театр.
Настоящий театр.. Это когда тебя держит в напряжении три часа всего три человека и твой мозг не способен воспринимать ничего, кроме захватывающей истории, лиц актёров и смутных движений и изменений образов героев...
Случайно попал на завершающий спектакль БДТ в Малом. "Копенгаген", всего три героя Нильс Бор, Вернер Гейзенберг и Маргарет Бор, жена физика. Исполняли роли же Басилашвили, Дегтярь, Лаврова соответственно. 26 сентября, в этот день Басилашвили стукнуло 75 лет, а он на сцене. Старый, но ещё очень бодрый. Да и три часа выдержать на сцене... Огромные монологи, игра, да такая, что в зале царила мёртвая тишина. Замерев дыхание люди ловили каждое слово, прогоняя в голове раз за разом то 21ое сентября 1941 года. Политика, физика - всё смешалось в голове и отпечатывалось раз за разом. Логика размышлений, выстроенная автором пьесы Майлом Фрейном, охватывает почти все сферы существования человека и в то же время затрагивает каждую в отдельности и по оссобенному. Разговор постоянно скачет от физики к политике, от нравственных принципов к войне, от жён и детей к их смерти и драме. Драматизм накаляет уже их немалый возраст, разорванная многолетняя дружба, потери близких людей...

Гейзенберг   А-а. Да. Однако ж, дети, то да сё... Я всегда завидовал тому, что вы с Маргрет можете говорить обо всем. О твоей работе. О твоих проблемах. Обо мне, несомненно.
Бор Я был создан природой как математически странное существо: не как единое целое, а как половина двух.
Гейзенберг   Математика становится очень странной, когда применяешь ее к людям. Прибавляешь один к одному, а в сумме получается такое разнообразие результатов...
Маргарет    Тишина. О чем он сейчас думает? О своей жизни? Или о нашей жизни?
Бор   Столь о многом способны мы думать одновременно. О нашей жизни и о нашей физике.
Маргарет    Обо всем, что приходит нам в голову из ниоткуда.
Бор      О чем-то своем
Гейзенберг   Тишина. И, конечно, опять думают о своих детях.
Маргарет    Те же самые светлые мысли. Те же самые мрачные мысли. Они приходят вновь и вновь.
Гейзенберг О своих четверых живых детях и о своих двух умерших детях.
Маргарет    О Хэральде, лежащем в одиночестве в больничной палате.
Бор   Она думает о Христиане и Хэральде.
Гейзенберг   О двух погибших мальчиках. О Хэральде...
Бор   Все эти годы в одиночестве в этой ужасной палате.
Гейзенберг   И о Христиане. О первенце. О старшем сыне.
Бор    И опять перед моими глазами те же самые мгновения, которые я вижу каждый день.
Гейзенберг   Те же самые короткие мгновения в лодке, когда во время шторма на море заклинивает румпель, и Христиан падает за борт.
Бор   Если бы я не дал ему штурвала...
Гейзенберг   Эти долгие мгновения в воде.
Бор   Эти бесконечные мгновения в воде.
Гейзенберг   Он изо всех сил старается дотянуться до спасательного круга.
Бор   Он почти достает до него.
Маргарет Я в Тисвильде. Я поднимаю глаза, отрываясь от работы. В дверях стоит Нильс и наблюдает за мной, не говоря ни слова. Он поворачивает голову, отводя от меня взгляд, и я тут же понимаю, что произошло.
Бор   Так близко от лодки! Совсем чуть-чуть!
Гейзенберг   Снова и снова заклинивает румпель. Снова и снова...
Маргарет    Нильс поворачивает голову, отводя взгляд.
Бор   Христиан тянется за спасательным кругом...
Гейзенберг   Но о некоторых вещах даже они никогда не говорят.
Бор   О некоторых вещах даже мы только думаем.
Маргарет    Потому что ничего сказать невозможно.

Мы только думаем, кое о чём даже они только думают. Спектакль развивается стремительно, сцены вроде и повторяются, но каждый раз под другим углом, с другой точки зрения. Каждый раз повторяя одну и ту же историю, выводятся новые формулы, новые догадки, новые предположения. Но чем быстрее катится с горы Гейзенберг, тем быстрее идёт решение, но и тем больше остаётся трещин и прогалин.

Итого - гора кончается и таки бомба падает на Хиросиму, но не их руками сделанная. Гейзенберг удержался, Бор косвенно, но поучаствовал. И челочество таки получило новое оружие века...

Театр - это не кино, не постановка, не что-то ещё, это целая жизнь... И ею нужно жить.