когда-то

24.05.2012

решила писать

о том, что когда-то было, и о том, что мне хотелось бы, чтобы тогда произошло

этакий романистский стиль.....хехех)

***

Что такое счастье? Это отсутствие опустошающей пустоты внутри. Как этого достичь? Я не знаю. Я даже не могу точно сказать: нужно ли это. А что будет, если, достигнув, остановишься? Тогда лучше считать эту цель недостижимой.

.<lj-cut text="Read more"> - Ла-ла-ла! Лалочка, Лала, - слово, не было причин в этом сомневаться, нравилось его языку. – Чем вы тут занимаетесь, Лала?

Я смотрела ему точно в глаза и про себя дала старт счету. Сколько еще раз он произнесет мое имя? Его густые брови подскакивали над иссиня – черными, но редкими ресницами.

- Лала, не секрет, что те, кому сон дороже работы, не часто поднимаются наверх. Поняли, Лала? Вы мне, очень хорошо даете понять, что мои слава вам безразличны. Подчеркиваете свою безнадежность? Надеюсь, что придет тот день, когда мы с вами, Лала, наконец, сможем понять друг друга, - он отвернулся от меня и прокричал в приоткрытую дверь: - Аллочка, занесите мне кофе. Скорее, я не хочу успеть состариться, прежде, чем вы до меня дойдете, - когда мы оба услышали приближающиеся стуки женских каблуков, он вернулся к теме моей неработоспособности. – Вы меня не просто не устраиваете, вы меня все больше разочаровываете! Не страной вам управлять, слава богу, доверили, а кофе разносить… жаль время на вас тратить, вот до чего довели! Идите скорее работать, не хочу, чтобы причиной нервного расстройства для меня стала ленивая официантка. Бегом, Лала, бегом! Работайте.

И все же куда вернее с умным лицом лицезреть его глупые попытки вразумить меня, научить жить, внушить верное «понятие о минимальных стандартах жизни», чем самой вставать на его место и выглядеть ничуть не умнее. И единственный зритель наших ежедневных просветительских бесед с администратором, которого мне бывает жаль, это Алла.

Если бы она знала, насколько мне безразлично это повышение, она не билась бы в кровь об стену безразличия Александра Анатольевича. А может у нее зуд в определенных извилинах мозга, и их беспрестанно преследует желание почесаться об реальность. Что ж, это было бы довольно интересно, если бы я не знала, что у нее и без меня полно проблем.

Из кабинета единственного и никем незаменимого Александра Анатольевича вышла Алла.

- Лала, нужно собрать книги. И поднос, ты опять его оставила. Тебе стоит постоянно и очень многое записывать, твоей памяти я совершенно не доверяю. Марина, на тебе посуда, не спим! – дежурная послеобеденная фраза.

Каждый день шаблонные фразы повторяют самые красивые в мире губы. Губы Аллы. И она об этом знает, она сама безумно их любит. Если бы в следующей жизни мне дали выбор моего нового «тела», то я, безусловно, хотела бы стать ее губами. Не для кого не секрет, что ничто в мире не получает столько заботы, сколько две розовые мышцы на ее лице. Мышцы, действительно, всего лишь мышцы. Которые могут нервно сжиматься или игриво надуваться. Если меня отсюда когда-нибудь решаться уволить, то эта миссия ляжет на эти губы.

Я хватаю книги и вместе с парой посетителей слышу из подсобки приглушенный грохот, скрип и хриплые напевы. Марина очень любит звенеть посудой, убирая ее со стола. Но Алла не выносит звона и любых других лязгающих звуков. Поэтому она устрашающе морщит губы. А если человек в такой ярости, что портит самое дорогое ему, то его нужно бояться. Я смотрю на Аллу и думаю о том, что сейчас станет тихо, донесется пара всхлипываний, а потом звон снова появится, но станет тише, намного. Если бы не эта игра в судей и подсудимых, то работа в этом маленьком кафе, наполненном книгами и шуршащими салфетками, была бы похожа на пытку тишиной и спокойствием.

Мой сегодняшний судья вышел из своего крошечного кабинетика и поставил пустую кружку на барную стойку. А если все-таки у Александра Анатольевича речь идет о повышении? То чье же место мне предлагают занять? Не великой ли Аллочки? Увольте, и лучше не в прямом смысле этого слова</lj-cut>

пошла работать, начинают косо смотреть в мою сторону