Navespro.ru

Евангелие от Иоанна
зачало 41А

За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых. Там приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, и Лазарь был одним из возлежавших с Ним. Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира. Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? С казал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали. Иисус же сказал: оставьте ее; она сберегла это на день погребения Моего. Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда. Многие из Иудеев узнали, что Он там, и пришли не только для Иисуса, но чтобы видеть и Лазаря, которого Он воскресил из мертвых. Первосвященники же положили убить и Лазаря, потому что ради него многие из Иудеев приходили и веровали в Иисуса. На другой день множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что Иисус идет в Иерусалим, взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев! Иисус же, найдя молодого осла, сел на него, как написано: Не бойся, дщерь Сионова! Вот, Царь твой грядет, сидя на молодом осле. Ученики Его сперва не поняли этого; но когда прославился Иисус, тогда вспомнили, что так было о Нем написано, и это сделали Ему. Народ, бывший с Ним прежде, свидетельствовал, что Он вызвал из гроба Лазаря и воскресил его из мертвых. Потому и встретил Его народ, ибо слышал, что Он сотворил это чудо.

Ин 12:1–18

То, о чём повествует Писание в этом отрывке, бессчётно повторяется с людьми – переменчиво и суетно сердце у многих, только что кричали осанну, и вот судят смерти. Для нас, потомков русского, а затем советского государства, наиболее масштабно и трагично это повторилось в изломном, определяющем 1917-м году. За неполных три года до него на площади перед Зимним народ единым гласом пел здравие своему руководителю, а в марте 17-го не нашлось горстки людей, кто освободил бы его от ареста в Царском Селе. Опыт июля 17-го показывает, что достаточно было бы и горстки.

Патриотический предвоенный порыв «За Царя, за Отечество!» слишком похож на это славословие: «Благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!» Уже в этом крике есть грядущее разочарование, издёвка, озлобление – в том, что именно понимали под царским достоинством. Ведь почему та же толпа едино осудила Христа? Он обманул их ожидания. Если, он, оплёванный и избитый, ведётся под арестом, то это не царь, а обманщик. А если обманщик, значит пусть умрёт.

Хотя могли послушаться Пилата, да и просто пожалеть, но ведь был выбор. Был тот, кто больше соответствовал их чаяниям – Иисус Варавва (да, он носил то же имя!), борец с римскими оккупантами. Вот он радел за народ так, как ожидали, – и как это похоже на наше «Мир народам, землю крестьянам!». Народ, в массе своей, выбрал вот такого спасителя. В 17-м тоже был дан выбор. И он был – как и в Иерусалиме – сделан прежде всего не теми, кто кричал на площадях, а теми, кто был равнодушен. Большая часть горожан просто не поместилась бы на площади перед Пилатом. Бывают дни, когда равнодушие равно суду смерти. Так и русскому человеку в целом были безразличны узники (в том числе дети) Царского Села. И потерял он не только победное (это уже очевидно) наступление марта-апреля 17-го, не только Проливы и Константинополь, не только Ближне- и Дальневосточное территориальное расширение России и мировое доминирование русской экономики и культуры. Он потерял самого себя.

Ещё строились заводы, проводились в жизнь планы, задуманные дореволюционным правительством: электрификация, метро, автомобилестроение… Ещё работали театры, писались стихи и песни. Но, как и в Иерусалиме, народ в целом не признал своей неправоты – повторяю, неправоты не только суда, но прежде всего равнодушия. И чрез десятилетия инерция развития была почти полностью прервана. Сорванная лоза зеленеет недолго, был потерян жизненный ствол народа – его правда пред Богом. И мучительное собирание русских сил сейчас – будет успешно лишь в этой правде.

Что же эта за правда? Что не достало народу как Иерусалима, так и России, чтобы избегнуть духовной ошибки? Это верность сердца. Сказавший «Аксиос! Достоин!» - да не изменит слова и дела. Даже если изменятся видимые обстоятельства, верность не изменит слова и будет менять всё кругом под себя, весь мир, всю душу, все привычки. Имея верное сердце, жители Иерусалима изменили бы своё представление о царе – ради этой верности. Изменчивое сердце – самое страшное в человеке, на такого нельзя положиться. Безверный – как болото, ничего на нём не построишь. Верность же – в этом мире подобна металлу, разрезающему любую ложь, навет, любую пропаганду, любую скорбь и силу. Верный имеет Союзника, потому что верен Сам Бог – как никто. Единственно важное, что воспитывать надо в сердцах с детства – верность. С нею мы сможем восстать, как восстал Господь – ведь и Воскресение есть плод верности: так обещал Отец Сыну. В подражание этой крепости сердечной – и наша крепость может стать неодолимой и Голиафу. Не в силе Бог, но в правде Его.

Последние новости