Два авантюриста. Черное Море и остров Крым

23.05.2012

Два авантюриста, запланировав отправить дочь с бабушкой на поезде в Крым, решили устроить им супрайз. Втихую собирались, рассовывая по углам пакетики и мешочки. Писали списки, чтоб ничего не забыть в последний момент. Объяснили, что, возможно, подъедут – на поезде! – дней через пять, если работа позволит. Посадили обеих дам на поезд, покидали все в заготовленные сумки, прихватили другое чадо, прыгнули в машину и двинули. Друг Джон мужественно остался кормить рыбок и поливать то, что мы называем цветами на подоконнике. Идея была – встретить дам с поезда в Севастополе. Не вышло. Задержали незнакомая дорога, сбой в украинской карте навигатора и расписание парома Кавказ-Крым. Но все равно, когда вошли в теткин севастопольский дом к ночи, вопли радости были ничуть не тише, а потрясение – ничуть не меньше.

Должна сказать, что ездить в достижимые места на машине – совсем другая история. Раньше мы этот цимес не пробовали. Теперь, безусловно, будем постоянно. Во-первых, дорога. Сама по себе – безусловное, физиологическое удовольствие. Конечно, если хороша. Ну и выбирали ее по этому признаку. Федеральная трасса М4 начинается прямо у дома, без дураков. С родной Севанской через 200 метров поворот на Бакинскую, по прямой переходящую в Липецкую, переходящую в М4. Первые несколько часов она разная: прекрасные широкие, ровные и светлые участки перемежаются ремонтными работами, и движение переводится на одну из полос. Узко, медленно из-за фур, и обгон запрещен. Да и не обгонишь, потому что встречное движение такое же плотное. Вот и тащишься от 70 до ста, проклиная все на свете. Отвратительный участок в Ельце через город. Пожалуй, самый плохой. Зато на уже сделанных участках легко идешь на 160-170. Рекорд поставил Артур – 195. Говорит, что чувствовал, что для машины это далеко не предел, но просто решил не рисковать. Чем дальше от Москвы, тем больше хороших кусков, потом прекрасный платный участок (с дебильным ограничением скорости до 110 почему-то, и везде понатыканными камерами, чтоб потом прислать письмо счастья). Но почти всю ночь ехали через ливень, когда радары не ловят. Зато когда ливень кончился, мы как-то вовремя не почесались воткнуть антирадар. Выезжаем с заправки, а радостные гайцы тут как тут: а мы, говорят, вас уже заждались; прятались, что ль? нет, заправлялся, могу чек показать. Цена вопроса оказалась в три тысячи тыр. Тут же, отъехав, антирадар включили и больше не выключали. Наш Пищал Иваныч вовремя пищал и свиристел, как 3ПиО, и сберег нам море нервов и денег.

За Воронежем уже вообще все сделано, дорога, как зеркало. К Сочи готовятся. Ромка все потрясался ощущением от машины на хорошей скорости и удовлетворенно сравнивал – а вот я ехал на логане, уже на сотне все дрожит... а вот я ехал... а здесь, как на месте стоишь... На самом деле, мой обожаемый Ровер оказался автобанным зверем. Просто ощущаешь, как он вздыхает с облегчением, когда доходишь до 140, и рвется дальше. Минимальное движение педалью – и мгновенно ускоряешься. Дорогу держит потрясающе, на поворотах влипает в шоссе, ни кренов, ни заносов. А звук каков при резком ускорении! Такой мужественный низкий рев.Должна сказать, что мы проехали в каждую сторону по 1880 кэмэ, и там накрутили не менее 1200. И наш друг ни разу не чихнул, летал по трассе, как птица, и на пересеченной местности вел себя столь же достойно. В частности, вползал и выползал по грунтовой дороге под углом градусов в 30 в балку, о которой речь пойдет позже. Очень помогла трехсекционная металлическая защита, которую нам подсказали установить на днище ввиду малого клиренса.

В конце М-4 остановились у пункта ДПС спросить дорогу, как раз у въезда в печальный Кущевский район. Очевидно, тамошние гайцы в родстве с цапками, или – их идейные последователи. Они стрррашно обрадовались – само пришло! Перешерстив все наши документы и наличие или отсутствие того, что полагается иметь или нет, омерзительный, потный, с видными через раскрывающуюся между пуговицами форму висящими сиськами, с глазами навыкате, инспектор нашел: глухую тонировку (согласна, нельзя!) и отсутствие талона техосмотра (который отменили, но он не в курсе столичных новостей), попытались выжать из нас многго деннегг, шантажируя снятием номеров. Артур тут же завелся с обиды на непорядочность – как же, мы же сами остановились. Я подключилась, когда все было уже громко и в кабинете начальства. Начальство само уже искало пути отступления, и было заметно радо, что появился более спокойный человек. Отпустили без проблем и денег. Я их еще на прощанье для лакировки ситуации попугала своей журналистской профессией. Чуть дальше, на въезде в Краснодарскую область, остановили для проверки документов, тут о новых правилах слыхали, проверили лишь наличие страховок, и очень напряглись только при виде спящего Ромки в дредах (никогда не видели?), разбудили его и спросили (о, это песня!), нет ли у него с собой наркотиков. Но в отличие от предыдущих были вежливы и доброжелательны, представились и извинились за беспокойство.

С М-4 свернули на другую прекрасную трассу, понеслись по Кубани. После ночного ливня особенно контрастно воспринималась красота вокруг. Золотые поля подсолнухов и чего-то зернового, смыкающиеся над дорогой в тоннель деревья, нежное утреннее солнце. Как раз я с рассветом села за руль, мои спали, и я ехала с открытым люком, впитывая непривычный пленнику мегаполиса сладкий душистый воздух. Как там – всесоюзная
житница? Правда святая...

Все время лезло в голову непоэтическое, даже низменное такое сравнение: воздух там так же отличается от московского, как отличается пена, к примеру, «Очаковского» из баклажки от пены свежесваренного темного эля в хорошем пабе.
Проехали черноморские города, достигли Темрюкского района. Немножко поплутали, ища Порт-Кавказ, в нафигаторе его почему-то не было. Но с помощью языка, который до Киева, и эдакой матери двинули в правильном направлении. На КПП, километров за 10 до таможни, с нас-таки слупили за тонировку 500 рублей. Этот побор я восприняла как раз спокойно. Отказываться от приватности не хочется, а за удовольствие надо платить. Смешно, что мы в этом смысле (согласно слухам) боялись как раз крымских гайцов (которые там ДАИ, «державна»). Но там все жестко тонированные, и всем на всех наплевать.

Пропустили один паром, попали на второй. Еще сокрушались, что медленно, но обратный путь показал, как жестоко мы ошибались: в очереди тогда оказалось 146 машин и два грузовика, и пришлось за 5 тысяч договариваться с погранцами на паром без очереди... Российская таможня медленней и придирчивей украинской. Украинцы просто обходят машины, собирают документы, чохом ставят въезд, а потом быстро осматривают машины по очереди. Российская же вытряхивает из машины пассажиров, проводит их через накопитель с очередью, а машину досматривает с металлодетектором и уютным спаниельчиком на предмет наркотиков, сверяет номера двигателя и протче заморачивается.

Мы с Ромкой прошли контроль быстрее Артура, и я, наблюдая из-за шлагбаума за манипуляциями с нашей машиной – нервничала: все открыли, всюду заглянули. Как-то слишком дотошно и медленно для обычного досмотра. А вышло все просто: юный погранец оказался поклонником этой модели, и Артур ему читал лекцию в подробностях, сопровождая ее наглядным материалом.

Паром – интересная штука. Берет до 25 машин, если едут автобусы или грузовики – меньше, конечно. Цена по длине машины. Наша из легковых была самая длинная. Идет паром полчаса. Заезжаешь с одного конца через опускающуюся аппарель, выезжаешь через другой. Пеший народ ближе к концу кучкуется у аппарели, и с низкого старта бежит до таможни, чтоб быть в очереди попервей. Ужасно забавно. Бедные. Выигрыш по времени не такой уж существенный, чтоб так корячиться.

Поскольку мы сильно торопились, то украинские погранцы посоветовали нам ехать по верхней дороге, не по приморским городам. Сказали, будет менее романтично, зато гораздо быстрО. Доехали за 3 часа, там 280 км. Дорога не ах, получалось не больше 140, а большей частью около 80-100, да еще и стемнело. Я уже не запомнила этот участок, отрубалась; а еще вижу плохо в темноте, потому и разделение у нас с Артуром по времени суток, обычно я рулю днем. В Севастополе тоже кружились с час из-за спятившего нафигатора. Но – приехали! Зашли и потрясли. А дальше начался отпуск, и уже настоящие путешествия по крымскому побережью...

В начальных абзацах я употребила выражение «во-первых», и не продолжила логическую цепочку. Теперь исправляюсь. К несомненным плюсам поездки на машине относится – во-вторых! – мобильность на месте. В прошлом году мы сидели в Севастополе, позволяя себе лишь поездки в ближние города на такси. Ибо толкаться в общественном транспорте не хотелось. Но на такси далеко не наездишься, и столько накопилось неохваченного... Мы все осуществили в этом году. Да и легкость такая – проехать километров сто пятьдесят-двести, заезжая по дороге во все памятные с детства места, зависая там на пляжах, плавая на яликах и осматривая достославные примечательности. А сколько мы открыли тайных, известных лишь аборигенам, купательных и медитативных мест; особенных кафе и ресторанчиков всех направлений, целей и цен; сколько свежепойманных деликатесов вкусили, от крабов до салаки и барабульки; сколько крымского сухого и коньяков от разных производителей выпили или попробовали (о чем должна сказать отдельно: белые вина несомненно хороши почти все, у красных разброс побольше, а коньяки напоминают греческую Метаксу – не плохи, но жесткие, и букет небогат)! А сколько раз мы, стоя на смотровых площадках горных дорог, таяли от невыразимой красы закатов или восходов! А сколько исторических камней мы – в переносном смысле – перевернули...

Наш Ромка отдыхал правильно в собственном понимании – прожигал жизнь в ночных местах с компанией, с которой подружился в прошлом году; тогда они волонтерствовали в каком-то международном феллоушипе и водили китайцев и бразильцев по романтическим крымским развалинам. Днем он отсыпался, а потом покинул нас ради суверенной поездки с подругой в Коктебель и сопредельные места, чтобы жить вдвоем в палатке у прибоя.

Все собиралась написать краткую заметку о хозяине одного из наших временных пристанищ, расположенного на самом дне застроенного домиками оврага, называемого там «балкой» – так он меня воодушевлял в течение всего нашего общения. Ну вот тут и напишу. Статный, загорелый, седой – не старик, язык не повернется так его назвать – мужчина. Семидесяти двух лет. Бывший электрик, тянувший ЛЭП и строивший подстанции в Средней Азии. Бывший корабельный электрик, а затем – военный моряк. Женатый на махонькой стрекотунье-хлопотунье и безропотно ей подчиняющийся. Доброта в доме царит всеобъемлющая. Толстый, низкий и довольно вредный дворняг Дружок (я все его обижала: Шарик, Бобик, Тузик) и такая же толстая черная кошка Багира катаются, по всем понятиям, как сыр в масле. Багиру кормят с ладони сметанкой и яичком, из миски она не хочет... Дружок каждое утро заходит в дом получить, так же с ладони, вкусняшку. А иначе обидится, будет целый день сидеть в будке и дуться. Об их проделках нежно рассказывают. Петух-задира, борющийся клювом и шпорами со своим хозяином за главенство в курином мире, тоже описывается с уважением. Даже о мыши, погрызшей наш батон, как-то по-человечески отозвались, сказали – толстенькая такая, симпатичная... Это он, наш хозяин, рассказывал нам о боевых дельфинах, которых тренировали в дельфинарии под Симеизом против аквалангистов-диверсантов, и которые патрулировали акваторию, когда в Крыму, в Форосе, отдыхали «первые лица». На спине у них крепился баллон со сжатым воздухом в 150 атмосфер, а от него отходил щуп с клапаном. Они должы были всего-навсего ткнуть этим щупом плывущего под водой человека, которого пробило бы струей воздуха и разорвало бы мгновенно. Говорил – мы не могли купаться с корабля, а ведь хотелось, жара. Верная смерть. Сейчас таких дельфинов нет, тренировать некому, а дельфинарий тот учебный переделали в обычный, и там немногие несчастные дельфины потешают праздную публику. Это он рассказывал нам о том, что за каждую пойманную крысу на корабле премировали двумя сутками увольнения на берег. Потому что крысы грызут провода: вышел корабль на учения, а башня орудийная не вертится. А коты на военных кораблях не живут из-за постоянного размагничивания, лысеют, и у них начинают дрожать лапы. Как они ни пытались оберечь любимцев – ошейники им делали из медной проволоки, на верхних палубах держали – все без толку. Времена Станюковича и Житкова давно минули... Это он рассказывал нам о Новой Зеландии, Сингапуре и африканском побережье, с удивительными подробностями. С нами общался прекрасным литературным языком, а когда к ним пришли гости, я в окно услыхала здравые суждения, пересыпанные столь же прекрасным богатым матом, совершенно не вызывающим отторжения. И это он подарил нам картечину времен крымской войны 1856 года, присовокупив красочное описание того, как посконные мужики этой картечью положили блестящую шотландскую конницу, что и вызвало перелом в той войне. И, когда я увидела раскрытого Апдайка (!), то буквально офонарела и спросила: кто его читает?, – он стыдливо потупился... А зовут его – Юлиан Юлианович, в местной транскрипции – Юльян Юльяныч. Дай Бог им здоровья и долгих спокойных лет.

Буквально на днях прочла статью о Крыме, написанную в сокрушенно-уничижительном тоне. О дележе и застройке заповедных земель, коррупции украинской крымской власти, нижайшем уровне сервиса, плохих отелях, бедной инфраструктуре, грубости и недружелюбии местных. По свежим воспоминаниям не могу согласиться и не возмутиться. Конечно, все это имеет место. Но невежливость и недобросовестность я наблюдала – легко! – и за границей. Отели тоже бывают разные. На Кипре, к примеру, пару лет назад в довольно дорогом по расценкам отеле мы имели наглого портье, несъедобную еду, мутный бассейн и пахнущие плесенью полотенца, а в лавчонках и кафе, да и магазинах подороже, торговали и обслуживали медленно и незаинтересованно. Просто в Крым надо ездить не за ленивым пляжным отдыхом. Лучше всего осесть в какой-нибудь чистой тихой хатке на побережье. Или в палатке, там же, или в лесу. Надо иметь в кармане машину или не бояться автобусов. Ходить в городах в хорошие ресторанчики, или питаться самим, и избегать забегаловок. Собрать заранее отзывы об отелях, мотелях, кемпингах и апартментсах, не верить рекламе и выбирать рекомендованные народом. Тамошнее ощущение праздника, разлитое везде, не сравнится ни с какой заграницей. Кобальт и ультрамарин воды, сепия мха, умбра коры, графит камней, изумрудная зелень листьев, берлинская лазурь неба; сиена, кармин и киноварь невиданных цветков. Свежесть волны. Расслабленность и легкость в ленивом теле. Жаркое, но такое ласковое солнце. Запахи, острые и такие запоминающиеся. Вот сейчас закрыла глаза – и ощутила плотный горячий хвойный воздух в воронцовском парке...