Navespro.ru

    Они как всегда опоздали. Накинул поверх футболки строевку с заранее пришитыми нашивками, все как полагается. Друзьям вручил сумку, пакет с едой и свой бэг. Сам же схватил самую здоровую сумку, чуть ли не больше себя самого. Взгромоздил кое-как это чудо на плечо. Чмокнул предков. Обернулся на прощание – все, вперед!
    На вокзал прибыли через 20 минут, благо одна станция на метро. Немилосердно ныло плечо. Отыскал «своих», сделать это было несложно – народ также напялил строевки. Ребят видел впервые. Со всеми поздоровался, первый раз. Пришел мужик, раздал билеты, мы вразнобой двинулись на платформу. Я рассказал друзьям историю, которую в качестве предостережения поведал мне отец. Они в стройотряде выпили и пошли купаться. Речушка была горной – быстрой, с ледяной водой. Всем свело ноги. Выплыли с трудом. Все, кроме друга отца. Тело так и не нашли.
    - Прикинь, Димыч, мы вот тебя сейчас провожаем, а через месяц нам приходит бумага, что ты, мол, утонул. – Серега задумчиво выпустил кольцо и подмигнул Вовке.
Я сделал кислую мину. Не зря говорят, друзья подбодрят в трудную минуту. Капля здорового цинизма должна присутствовать в современном человеке, чтоб не сойти с ума в этом мире, но иногда такие вещи меня пугают. Очень не кстати вспомнилось как я на даче, будучи в подпитом состоянии, на спор согласился переплыть местную речку туда-обратно без передышки. Я тонул. Еле выплыл. От воспоминаний меня передернуло.
    - Что за чушь? Я еду в тундру. И хватит об этом.
Пришла пора прощаться. Мы постояли, покурили, помолчали. Ненавижу это чувство. Хотя еще больше я не люблю провожать, всегда кажется, что уезжающему уготована лучшая доля, а ты как лузер остаешься тут. Неизвестность, она завораживает. Пожал руки. Сел в поезд. Пара минут тревожного ожидания, в ушах странный звук – непонятное гудение. У нас с братом есть по этому поводу свой прикол – когда во время беседы вдруг резко прерываешься на слове и замолкаешь со странным задумчивым взглядом, а на вопрос «что случилось?» так же задумчиво отвечаешь «сигнал поймал». Типа внеземные цивилизации ищут общения. На деле конечно же, просто поднимается давление – в данном случае от напряжения. Тронулись. Ну, как говорил Гагарин: «Поехали!» Прощай, Питер! Прощай, лето! Прощай свободная жизнь на целых два месяца. Чересчур драматизирую? – Возможно.
    Едем 15 минут, молчим. 20 минут – молчим. Еще полчаса - …
    - Ну что это такое?! – не выдержал я. – Народ, нас не на бойню везут, че раскисли? Мне с вами еще 2 месяца работать!
Робкое бормотание. «Я умру», - скептически подумал я. «Со скуки», - закончил мысль. Один парень откликнулся. «Буду жить», - так решил, и мы вдвоем оправились на поиски вагона-ресторана - брать пиво. Познакомились.
    - Дима.
    - Миша.
Чпок. Чпок. Дзинь. Все-таки парням несложно найти общий язык. Через пару минут мы уже общались на равных – делились впечатлениями о предстоящем квесте, обсуждали какой-то матч, как по команде прослеживали взглядом за очередной парой очаровательных ног, ну и естественно пили пиво. Пара слов о моем новом знакомом. Невысокого роста, крепко сложен, короткая стрижка, бойцовского типа лицо – тяжелые надбровные дуги, глубоко посаженные глаза, прямой широкий нос, квадратные скулы. В довершении ко всему – козлиная бородка. Нормальный дворовый парень. Знакомьтесь, мой будущий напарник.
    Жарища стояла невыносимая, холодное пиво не особо спасало положение. Но без него было б совсем туго. Мы стояли в самом вагоне-ресторане рядом с открытой форточкой. Солнце жарило через стекло, слепило глаза. Голова была как в тумане. Я высунулся наружу и подставил лицо встречному потоку ветра. Глаза приходилось жмурить, голову с силой оттягивало назад. Но ощущение было прекрасное. Ветер пронизывал насквозь, принося ощущение легкости и прохлады. Из-за поворота неожиданно вылетел встречный поезд. Я чуть не оглох. Поспешил засунуться обратно в вагон.
    Время шло. Пиво подходило концу. В прямом и переносном смыслах. В ресторане заканчивались запасы – всех мучила жажда и пиво покупалось в первую очередь. Туалет же был предусмотрительно закрыт – постоянно проезжали населенные пункты. Обе проблемы возникли внезапно и очень остро дали о себе знать. Мы с Мишей переглянулись. Вычислили по расписанию (которое у меня было заблаговременно заботанено на отдельном листке еще в начале пути) ближайшую длительную остановку. Бабаево – 31 минута. Ого, Бабаево – там вроде делают неплохой шоколад, интересно на него взглянуть. Разыграли роли. Я изложил суть напарнику. План был прост. Пулей вылетаем из поезда и в рассыпную – я искать места не столь отдаленные, Миша – пробивать магазины и забивать очередь, благо желающих будет ой как не мало. Затем – меняемся информацией и ролями.  
    - Вопросы есть? Вопросов нет. – закончил я.
    - Пацан сказал. Пацан сделал. – хмыкнул товарищ.
Потом это выражение станет притчей во языцех.  Мы обменялись телефонами, и я ушел курить. 
    Бабаево оказалось паршивым поселком, который можно пешком обойти минут за 15. Выполнив обе миссии, мы бегали в поисках кроссвордов, чтоб было чем скоротать время в вагоне. Убогая деревня – никто не знает, есть ли в ней газетный киоск, и, если есть, то где. Местные на нас косо посматривали. Нашивка на строевке гласила «ЛЭТИ Санкт-Петербург». Быдлу это доставляло явное неудовольствие. К счастью, все обошлось.
Прошло несколько часов. С несколькими ребятами нашел общий язык, с некоторыми перебросился парой слов, некоторых знал лишь в лицо. Уже неплохо. Кроссворды успели надоесть, и я задумчиво смотрел на пролетающие за окном деревья. Пошел курить. Сижу в тамбуре, дымлю под грохот колес. На ум моментально пришли слова.

    И опять поезда, и опять на вокзал,
    И опять проводник выдаст белье и чай.
    И опять не усну, и опять сквозь грохот колес
    Мне послышится слово…
                                                        Прощай.           
                                                                                          (с) В. Цой

Мои размышления по поводу того, под каким впечатлением была написана эта песня и насколько схожи наши ситуации, были безжалостно прерваны. Открывшаяся дверь со стороны другого вагона ощутимо задела мой локоть. В тамбур зашла этакая стареющая модница лет 50-ти, наштукатуренная сверх всякой меры дешевой косметикой. Я молча отодвинулся в сторону. Она повернулась, отыскала мой взгляд, жадно затянулась, выпустила дым, сложа губы трубочкой и плотоядно осклабилась. Я поперхнулся дымом, закашлялся, затушил сигарету и поспешил поскорее оттуда выбраться.
    Прошло еще 4 часа. Все стали укладываться спать. Я тоже лег. Сон не приходил. Поезд отбивал по рельсам барабанную дробь. Я пялился в небо и размышлял. Еду черт знает куда, черт знает зачем. Сам за себя. Все родные и близкие далеко от того места по которому мы сейчас проезжаем, и с каждым мгновением становятся все дальше. Что за сопли? Я на себя рассердился. Потом вспоминать еще буду. (прим: вот и наступило это «потом»). С этими мыслями я и уснул.