Вам это будет интересно!

  • Быть или не быть, вот в чем вопрос…

  • Такого не может быть. Потому что такого НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!



  • Несколько писателей и журналистов рассказали Esquire о том, как, по их мнению, меняется Россия. В этом номере — мнение корреспондента НТВ Андрея Лошака.

    Я точно знаю число, когда все изменилось. Это было два года назад, 01.06.2004. В тот день закрыли программу «Намедни», где я тогда работал. В мою жизнь — всю из себя такую независимую и далекую, как мне казалось, от политики — вдруг вломилось государство. Надо признаться, оно застало меня врасплох. Я вовсе не планировал расставаться с самым успешным на тот момент телепроектом. Это сделали за меня. С тех пор я не то чтобы политизировался, но, как бездомная собака, всегда готовая к худшему, стал опасливо наблюдать за действиями государства, ожидая в любой момент очередного вторжения на территорию собственной жизни.

    Конечно, личный пример не совсем корректен. Звоню своему столичному приятелю Стыриковичу — владельцу небольшого дизайнерского бюро. Он отлично зарабатывает, раз в два месяца обязательно ездит отдыхать куда-нибудь подальше от родины. И так на протяжении последних 5 лет. С его точки зрения ничего не изменилось. Ну разве что программу Quark окончательно похоронил InDesign. Задаю болезненный вопрос, ответ на который знаю заранее: а как же телевидение? Телевизор он не смотрит, потому что с тех пор, как закрыли программу «Намедни», смотреть там нечего. Недавно даже отрезал под корень телевизионный кабель, потому что тот «некрасиво торчал из стены».

    Это произошло постепенно. Мои друзья, раньше звонившие после удачного сюжета с поздравлениями, перестали смотреть телевизор. Совсем. Те, кто повежливее, просят записать им последний репортаж на DVD: «Все равно телевизор уже давно работает в режиме кинотеатра». Но большинство даже этого не хотят, потому что «разве могут по ящику показать что-нибудь приличное?» А что я им могу возразить, если сам отечественных программ почти не смотрю, довольствуясь спутниковым ТВ со сводками Euronews и успокаивающими картинками Travel Channel.

    В компании TNS Gallup Media объясняют: зрительская аудитория повзрослела (45+) и стала более женской. Ничего не имею против женщин 45+, но интересы у меня с ними, как выяснилось, расходятся. Впервые я это понял, когда провалился фильм о группе русских туристов, отправившихся в Перу за психоделическим опытом. Выпив галлюциногенного напитка, наши люди, прервав бубнеж шамана, доставали гитары, и в ночной тишине перуанской сельвы раздавалось: «Виноградную косточку в теплую землю зарою…» Суперистория, прошедшая с рейтингом, как любит в таких случаях повторять наш шеф-редактор, «ниже, чем у технического перерыва на Первом канале». Но главное: ее не посмотрел ни один из моих друзей. При этом материал точь-в-точь на ту же тему, вышедший через пару месяцев в «Большом городе», вызвал массу обсуждений. Было ужасно обидно слышать от знакомых: «Читал „БГ“? Вот они молодцы. Вечно придумают что-нибудь этакое…»

    Изменилось качество аудитории. Абсолютное большинство теперь составляют домохозяйки, рабочие и пенсионеры. Можно было бы подумать, что это проблемы «серьезных», «взрослых» каналов, но согласно все той же Gallup Media средний возраст зрителей вроде бы «молодежно-развлекательного» СТС — 50 лет!

    Мужчины 25-45 с уровнем доходов выше среднего — самая лакомая для рекламодателей группа населения — телевизор смотреть больше не хотят. Они читают о нем в журнале Esquire. Пройдя мессианскую стадию 1990-х и парфеновский «золотой век», телевидение девальвировалось до нынешнего статуса «развлечения для бедных».

    Все чаще можно услышать, как о телевидении говорят с брезгливой интонацией: «Это же трэш!» Загадочный термин, определения которому — не считая буквального перевода с английского, означающего «мусор», — ни в «Британской энциклопедии», ни даже в «Википедии» я не обнаружил. Есть «китч», есть зонтаговский «кэмп», есть другие разновидности дурного вкуса, но «трэша» нет. При этом все прекрасно понимают, о чем речь. Это мэйнстрим, господствующий стиль, как екатерининский классицизм или модерн начала прошлого века.

    Вот простой пример «трэша»: один из двух Малаховых, ведущих программу «Малахов плюс Малахов», — с плохими зубами и ростовским акцентом, — рассказывает о вреде «шишечек» (произнося «шишачки») на ногах. Другой Малахов — холеный брюнет с красивым загаром — согласно кивает головой. Потом они вместе с женщинами, чьи волосы выкрашены луковой шелухой, становятся в кружок и хором повторяют: «Шишачки и боль, отстаньте! Шишачки и боль, уйдите прочь»!

    Похоже на сцену из раннего Сорокина. Кстати, писателя в последнем романе не узнать: чистая, чуть ли не «лермонтовская» проза и никакого «трэша». С того момента, как «трэш» стал массовой культурой, для искусства он потерял всякую ценность. Если раньше фильмы «Тромы» вызывали улыбку, то теперь от них тошнит. Зачем нужны «Кровососущие уроды», если ими и так забиты эфиры криминальных программ? В столкновении с нашей действительностью все, как всегда, перевернулось вверх ногами, и оказалось, что «трэш» — это не художественная игра, а хтонический ужас реальности, захвативший экран. Сеанс уринотерапии в утренней программе? Трэш. Петросян сразу на двух каналах? Трэш. Отец и изнасилованная им дочь в дневном ток-шоу? Адский трэш. Порог чувствительности понижается, аудитория требует самых примитивных, самых шокирующих зрелищ.

    Когда почти 10 лет назад мы делали программу «Про это», представлявшую из себя гремучую смесь из карликов, трансвеститов, мультиоргастических женщин и фут-фетишистов под предводительством ведущей-негритянки, — в этом была провокация, «пощечина общественному вкусу». Когда пять лет назад мы показали в «Намедни» сюжет про Институт послеконтактной реабилитации и академика Вселенского, конструирующего звездотрон на 17-м этаже 16-этажного дома, на столе у продюсера появилась табличка: «Отдел адского трэша». Тогда все это еще было прикольно. Теперь в комнате, где стоял этот стол, разместилась «Программа максимум» — абсолютный лидер рейтингов на канале НТВ и, пожалуй, самое знаковое явление на телеэкране за последний год. Для тех, кто еще не видел эту программу, привожу текст одного из ее анонсов: Туалеты власти! Откуда взялся кокаин в кабинках Госдумы и Совета Федерации? «Под носом у депутатов» — сенсационное расследование «Программы максимум»!

    Фальшивая медицина. Тазик от СПИДа и трусы от импотенции. Что продают под видом спасительных чудо-приборов? И почему известные артисты рекламируют сомнительные товары?

    Она готова есть землю, чтоб не досталась оккупантам. Поедательница земли Литовской: медицинский феномен или политическая провокация? Пишут анонсы и придумывают сюжеты для этой программы мои друзья Николай Картозия, Сергей Евдокимов и Георгий Андроников. Двое из них тоже работали в программе «Намедни». Хоть мы и видимся каждый день на работе, место для интервью предлагаю назвать им самим. Они выбирают французский ресторан в подвальчике, где никого, кроме нас, нет. Разговор идет под салат из утиной печени и бордо 2000 года. Трудно поверить, что эти рафинированные молодые люди (им нет еще 30) делают программу, которую один мой знакомый назвал «лаем бешеного ротвейлера». Сами они на ходу придумывают определения программе, одно другого убийственнее: «кровавый «Ералаш»,»мрачный «Фитиль», «бескудниковский пост-модернизм»:

    — Мы делаем информационное телешоу, — говорит Картозия, — с элементами агрессии, трэша и так далее. У нас все через край, все чрезмерно. Моя любимая фраза: к сожалению, жизнь гораздо скучнее, чем это требуется респонденту панели Гэллапа. Почему у нас трэшевые анонсы? Это — установка на поражение. Ракета «Булава», которая должна убить. Так люди вообще-то не разговаривают.

    — Ну вот как бы мы описали происходящее в этом ресторане? — вступает в разговор Гоша Андроников. — «Тайная вечеря в подземельях Столешникова».

    — Да! — моментально подхватывает Картозия. — «Тайная вечеря в подземельях Столешникова» — после этого нужно дать лайв! (фрагмент интершума: разбитое стекло, чей-то крик и т. п. — Примечание автора).

    — «Кровь или вино в их бокалах?!» — продолжает Гоша со зловещей интонацией. — «И что делает приличный журналист Лошак в компании отпетых трэшеров?!!!»

    — Ситуация такова, что это — единственное, что можно делать сегодня в информационной тележурналистике, — говорит Картозия.

    — Я вообще считаю, что желтая журналистика — это последнее прибежище свободы слова — добавляет Евдокимов. Проблема заключается в том, что «Намедни» мои друзья смотрели, а «Программу максимум», так же как и «Профессию — репортер», в которой я сейчас работаю, — нет. Несмотря на весь «бескудниковский пост-модернизм».

    Все окончательно встало на свои места в этом июне. Свалившись с пневмонией, мне пришлось почти месяц торчать дома и, как говорят в таких случаях, «тупить» перед телевизором. По вечерам я смотрел реалити-шоу «Дом-2». Наблюдать за тем, на что готовы идти люди в борьбе за место под крышей, было познавательно. Отрезвление пришло, когда жители «Дома» выбрали открытым голосованием очередную жертву, обязанную покинуть шоу. Неожиданно ведущая Ксения Собчак сказала, что шоу покинет другой участник, на чье имя пришла повестка из военкомата. Она попеняла ему за уклонение от воинской службы, напутствовав словами: «Прежде чем построить дом, каждый должен внести свой вклад в строительство крепкого государства. Так что иди, дорогой мой, выполнять свой гражданский долг!»

    Я почувствовал себя оскорбленным. Меня подставили: вместо шоу подсунули агитку. Как если бы мне продали билет на The Strokes, а на концерте оказалось, что выступает Краснознаменный хор им. Александрова. Именно поэтому мои друзья больше не смотрят телевизор.

    А кто же тогда типичный «респондент панели Гэллапа»? Его всегда можно увидеть в коридорах «Останкино». Эти невыразительные личности, сбившись в стайки, вечно рыскают там в поиске знаменитостей. Они кочуют с шоу на шоу, воплощая мечту своей жизни — любой ценой попасть в ящик. Как правило, это женщины с кислотного цвета шалью на плечах, боевым, как у индейца, мейк-апом и волосами, крашенными луковой шелухой. Их лица можно разглядеть за фигурами ведущих или на перебивках, когда показывают клакеров в студии, хлопающих по команде режиссера. Я работал в ток-шоу и знаю, как это выглядит. По команде режиссера они будут хлопать всему чему угодно, даже если из динамиков раздастся что-нибудь вроде: «А теперь поприветствуем Антихриста, пришедшего на Землю, чтобы погубить род людской…» Осознав это, государство вплотную занялось телевидением. А мои друзья терпеть не могут, когда их держат за электорат, а не за людей. Вот они и выключили свои телевизоры. Чтобы вернуть их в число «респондентов», государству придется оставить телевидение в покое. Пока же получается, как в рекламе, которую сейчас часто крутят в эфире: «Don?t worry, be Huggies» — «Ни о чем не беспокойся — просто будь подгузником».©


    Вам это будет интересно!

  • Быть или не быть, вот в чем вопрос…

  • Такого не может быть. Потому что такого НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!




  • Последние новости


    Пробковые утеплители

    Одним из высокоэффективных современных утепляющих материалов считаются плиты, изготовленные из измельченной коры пробкового дуба. Среди их главных достоинств следует назвать небольшой вес, твердость, прочность и устойчивость к гниению и образованию плесени при воздействии влаги. Пробковые теплоизолирующие материалы не повреждаются грызунами и не разрушаются...
    Читать далее »

    Приложение

    Утепление окна стекловолокном – обязательное условие, при котором значительно снизятся теплопотери. Теплоизоляция кирпичного дома плитами пенополистирола – надежный способ сделать жилище теплым и комфортным. Как сделать это правильно, показано на рис. 50. ...
    Читать далее »

    Пенополистирольные утеплители

    В последнее время на строительном рынке особенно высоким спросом пользуется теплоизолирующий материал URSA XPS. Его выпускают в форме жестких плит, размер которых составляет 1,25 × 0,6 м. Сырьем для производства данного материала является экструдированный пенополистирол, обладающий структурой с закрытыми ячейками. URSA XPS – это утеплитель, главными свойствами которого являются устойчивость к воздействию влаги и высока...
    Читать далее »

    Торфяные утеплители

    Для повышения теплоизоляционных характеристик ограждающих конструкционных элементов нередко используют торфоизоляционные плиты. Их производят на основе плохо разложившегося торфа, который отличается волокнистой структурой. В процессе обработки сырье формуют и выдерживают в условиях высокой температуры. Плотность торфоизоляционных плит составляет от 170 до 260 кг/м3, а коэффициент теплопроводности равен 0,06 Вт/(м°С)...
    Читать далее »

    Теория теплопередачи - основа строительства

    Современные физики говорят о 3 явлениях, выражающих теплопередачу, – теплопроводности, излучении и конвекции. Каждое из них обладает собственными характеристиками. Так, при определении свойств однородных твердых тел говорят о теплопроводности. Ее суть заключается в способности одного объекта передавать тепло другому при соприкосновении либо посредством промежуточного проводника (рис. 3). ...
    Читать далее »

    Древесно-стружечные теплоизолирующие материалы

    Одним из наиболее распространенных в настоящее время древесно стружечных утеплителей является фибролит. Его получают путем смешивания древесной стружки, портландцемента и воды. Древесная стружка, или древесная шерсть, при этом должна состоять из лент длиной не менее 50 см. В некоторых случаях портландцемент нередко заменяют магнезиальным вяжущим компонентом. Перед технологической обработкой древесную стружку, вы...
    Читать далее »

    Стеклянные утепляющие материалы

    Технология изготовления стекловаты во многом сходна с методом производства минеральной ваты. В качестве основного сырья выступают мел либо известняк, кварцевый песок и сульфат натрия либо сода. Кроме того, для получения этого утеплителя могут использоваться и остаточные продукты стекольной промышленности. Стеклянная вата состоит из тончайших волокон, которые получают путем вытягивания из предварительно расплавле...
    Читать далее »