Вам это будет интересно!

  • Трещины

  • Безымянный 35784



  •   Я крайне не люблю публиковать раньше времени "начала". Потому что потом, скорее всего, никогда не дождешься конца. Но редко могу удержаться от соблазна. Тут точно такой случай.

    "Когда мне было лет шесть, я точно знал, кем я хочу стать. Я считал себя уже слишком взрослым, чтобы мечтать о карьере пожарного или милиционера. Я не хотел быть ни летчиком, ни космонавтом, ни даже «директором», как, к примеру, мой закадычный дворовый приятель Лешка. Я хотел стать международным обозревателем. Ну, или кино-путешественником. Или тем и другим сразу, чего мелочиться. Воскресным вечером родители включали телевизор, и в 7.30 – «туууу-ту-туу-ту-тууууу!» звучали позывные Международной Панорамы. Усатый ведущий с серьезным лицом рассказывал о проблемах большого мира, а за его спиной высились дома необыкновенной величины, проезжали невиданные в наших краях машины, по узким тротуарам шли люди, мягко говоря, не всегда похожие на моих соседей – ни на тетю Клаву в халате и вечных бигудях, ни на дядю Борю в трико, ни даже на Тетю Таню из «Спокойной ночи, малыши». Удивительные люди. Ну или утром, в «Клубе кинопутешественников» показывали то взрослых с виду дядек, одетых в набедренные повязки, и такое количество украшений в носу и ушах, что их можно было бы, наверное, притянуть магнитом; женщин с кувшинами на головах, и глазастых мальчиков и девочек, почему-то почти всегда почти голеньких и черненьких. Показывали удивительные чужие города, дымящиеся вулканы, африканских львов, деревни, занесенные снегом и бодрых оленеводов. Нет, мне никогда не казалось, что там лучше; мне казалось, что там «по- другому», и если бы я догадывался тогда о такой возможности, я бы душу продал первому же заезжему дьяволу, чтобы оказаться там хотя бы на 5 минут – по ту сторону экрана. Я был смышленым ребенком; я быстро понял, что путешествовать, скорей всего, можно только в телевизоре. Но, как говаривал самый упитанный мужчина всех времен и народов Карлсон, «как засунуть такую большую домомучительницу в такую маленькую коробочку», я еще не придумал.

    Мое «сознательное» детство пришлось на начало восьмидесятых; мои молодые родители, научные сотрудники, были похожи как брат и сестра: носили джинсы, кожаные плащи и слушали джаз. Разве что мама стригла волосы коротко-коротко, а папа – чуть подлиннее. В некотором смысле, в нашей семье всегда все было немного наоборот. По выходным родители нередко «подкидывали» меня бабушке с дедушкой, чтобы сходить в гости «без детей». Несколько раз я напрашивался с ними, но «бездетные» гости оказались неинтересными: взрослые громко говорили о непонятном, женщины театрально смеялись, и все бесконечно бегали курить. Поэтому «у стариков» я потом оставался уже безропотно.
     
    Дедушка, интеллигентнейший полковник в отставке, скроенный почти что по тому дореволюционному образцу, согласно которому честь мундира ставилось превыше всего, а хорошее образование и чувство юмора ценились порой больше, чем знатное происхождение, легко и как бы между прочим научил меня читать к четырем годам, писать корявыми предложениями – примерно к четырем с половиной, а к пяти – уже любить книги и одиночество. Нет, я никогда не был обделен друзьями – ни во дворе, ни в школе. Хоть я и не был заводилой, изгоем я себя тоже никогда не ощущал. Обычный мальчишка – с десяток приятелей, пара верных друзей. Но книги завораживали меня. Устроившись в скрипучем дедушкином кресле, под лампой с прожженным абажуром я мог читать запоем, пока бабушка не гнала меня спать, бурча что «все глаза испортишь. Ночью меня пару раз застукивали с фонариком и книгой под одеялом; но журили так, слегка, больше для порядка, и чуть ли не прыская со смеху. В конце концов, «книжные дети» обычно вырастают в семьях, где читать любят все. Глаза я, правда, и в самом деле себе испортил. Лет до 16 я носил очки разной степени уродливости – других почему-то наша советская промышленность не выпускала, а потом с огромным облегчением перешел на контактные линзы. К счастью, «великим слепым» я не стал – зрение планомерно снижалось до – 5, а потом так и осталось болтаться где-то на этой отметке. Мне так не хотелось бы быть слепым, что я был согласен даже не быть великим.
     
    Таким образом, с легкой руки дедушки, годам к двенадцати я уже был страстным читателем, а к четырнадцати – уже состоявшимся книжным маньяком. В книги я проваливался, как Алиса в кроличью нору; стоило мне перевернуть несколько страниц, как реальный и нереальный мир стремительно менялись местами, и - Вуаля! – я был уже там. Иногда доходило до смешного. Как-то вечером родители удалились в традиционные гости, оставив меня на «хозяйстве». Я был, пожалуй, уже десятилетним и вполне самостоятельным ребенком, да и «хозяйство» было невелико: помыть пару тарелок, пройтись пылесосом по ковру и вытереть пыль с книжных полок. Последнее задание меня и подвело. Неторопливо размазывая пыль, я наткнулся на обернутый газетой томик Конан Дойла - вероятно, родители выпросили почитать у каких-то знакомых. Как сейчас помню рассказ про «Желтое лицо», и «Пляшущих человечков», хотя после, кажется, я их ни разу не перечитывал. В общем, вернувшиеся родители долго стучали и звонили в дверь. А когда вбежали в квартиру вместе с соседями, выломав замок, рисуя мысленно ужаснейшие картины, что могло случиться с возлюбленным чадом, обнаружили чадо мирно читающим в кухне, в окружении невымытых тарелок и невытертых крошек. От суровой расправы меня спасли, пожалуй, только гуманные представления родителей о педагогике.
     
    С годами я научился более-менее контролировать свою книжную страсть и в такие ситуации больше не попадал. Однако, это не значит, что страсть стала меньше. В общем, несколько лет я тайно сражался плечом к плечу с гном и эльфом в пещерах Мории; стоял, готовый к расстрелу, перед строем солдат вместе с Аркадио Буэндиа; плыл на подводной лодке вместе с капитаном Немо; курил опиум в лондонских трущобах вместе с … и в зарослях акации, облепленного желтыми бабочками, Меме любила меня. Лежа на нагретом солнцем ковре своей комнатой, я, подросток, мечтал о том, что когда-нибудь найду способ остаться в этом волшебном мире навсегда… Но реальность всегда находила меня, и как-то настигла окончательно. В один из осенних дней, будучи уже студентом, я заметил, что, глядя на страницу, я вижу не больше, чем остальные: только слова, напечатанные типографским шрифтом и грубые волокна пожелтевшей бумаги. Нет, смысл напечатанного доходил до меня, но картинка утратила объемность, перестала быть живой и дышащей - дверца в тайный мир захлопнулась.
     
    Как видите, если в шесть лет я был весьма целеустремленным молодым человеком, с четким жизненным планом – залезть в телевизор, и стать в нем путешественником, то дальше пошло хуже. Помимо любви к чтению, я увлекался то тем, то этим: выжигал бессмертный образ Кота Леопольда на дощечках для резки хлеба; выпиливал лобзиком угловатых уродцев; запирался в маленькой ванной для проявки черно-белых фотографий громоздким старомодным способом, к великому возмущению бабушки, которая не могла в такие дни добраться до нестиранного белья; немного рисовал; пробовал писать стихи (ужасные); играл на ударных в рок-групе в университете (еще хуже, чем писал стихи). В кладовой до сих пор пылятся скромные плоды моих былых увлечений – коробки с засохшими красками, рубанок и прочие обесценившиеся сокровища. Позже я попробовал прозу, и оказался в этом неплох. Несколько рассказов опубликовал наш местный литературный журнал «Молодым везде у нас дорога!». Мои родители страшно гордились, скупили больше десятка выпусков, и почти насильно раздали их всем знакомым.
     
    Но дальше этого моя литературная слава не пошла. Я быстро понял, что стал бы плохим писателем. Моим романам не хватало бы «действия». В моих романах никто бы не бежал от кривыми закоулками, стреляя от бедра; никто не срывал бы с горячего тела изысканных одежд; и даже никто не сидел бы на террасе модного московского ресторана, рассуждая о последних новостях в мире потребительской культуры. Не то чтобы был полным олухом, но из всех известных брендов я знаю, пожалуй, только «Ролекс», да и то не уверен, как их следует писать, с одной «л» или с двумя: если с двумя, то, вероятно, от слова «миллион». Еще я бы все время отвлекался на пространные рассуждении о том да о сем, да и собственных гениальных идей у меня никогда не возникало. Я был неплохим компилятором – собрать разрозненные кусочки в кучу, чтобы сложился новый мозаичный узор текста, было для меня делом нетрудным, но кому нужна в наше время эта изящная игра в слова?
     
    На выпускном вечере деятельные одноклассницы, из тех, что всегда несут знамя впереди отряда, самоотверженно участвуют в самодеятельности и поют под гитару про «взвейтесь кострами», читали про всех коротенькие забавные стишки собственного сочинения. Я не расслышал первой части «моего» стихотворения - она утонула в аплодисментах умиленных родителей. А во второй было что-то типа «… и съездил уже на Памир; он скоро напишет роман о том, как покорил весь мир». Может быть, им нечего было больше сказать, этим случайным пифиям, но попали они в точку: ни о чем я не мечтал так страстно, ничего я не любил так сильно, как книги и путешествия.
     
    Я не стал ни поэтом, ни писателем, ни художником. Что удивительно для меня самого, «прекрасным дилетантом» и вдохновенным бездельником я тоже не остался. Немного поучился в университете, потом как-то закрутилось с компьютерами, стал понемногу заниматься графикой, в середине девяностых увлекся рекламой… в общем, к 30 годам у меня оказался собственный небольшой, как принято говорить, «бизнес», где я был и работником, и директором, и всем остальным – и швец, и жнец, и на дуде игрец. Я ни о чем не жалел. Чтобы посыпать голову пеплом, сначала надо запалить костер; а я уже не умел высекать искры. Все было хорошо, и размеренно, пока не наступил день Х.
     
    *          *          *
     
    Как свидетельствует мой опыт, ни беда, ни счастье, ни чудо не приходят в одну минуту. Нет, всегда кажется, что они валятся на голову, как снежный ком в разгаре августа. Но впереди них бегут их верные охотничьи псы – едва заметные знаки, про которые чаще всего вспоминаешь уже потом, застываешь, как громом пораженный – да, было, да, предупреждали же!
     
    Первая ласточка грядущих событий прилетела ко мне в конце мая. Я наслаждался «ленивой субботой», которую позволял себя раз в месяц, но обязательно. «Ленивая суббота» - день, когда я отлынивал от любых полезных дел, нужных встреч и всего «практичного». Шатался, нога за ногу, по городу, заходил в кофейни, ходил один в кино на утренний сеанс, пока не набежали любители «главнейшего из искусств» с ведрами поп-корна… Прогулявшись по парку, и ошалев от нежного весеннего ветерка, я подошел к припаркованной машине. На лобовом стекле красовался небольшой бумажный прямоугольник. «Рекламка», - лениво подумал я, но рассмотрел бумажку, прежде чем бросать в урну. Круглым почерком на бумажке было выведено «close». Я пожал плечами. В студенческие времена, изучая многочисленные языки, включая замудренный китайский, я сам не раз вырезал такие прямоугольники из твердой бумаге. Пишешь с одной стороны иностранное слово, с другой – перевод, и перебираешь такие карточки, когда выпадает свободная минутка – в троллейбусе, в кафе, и даже когда ждешь на свидание запаздывающую пассию. В общем, очень полезная штука, рекомендую.
     
    На этой карточке перевода не было. Вероятно, нерадивый студент так и потерял беднягу, не закончив трудов. Close– одно из нелюбимых мной в школе многозначных слов, на которые словарь выдает страниц 16 разнообразных значений. Я сходу вспомнил три: «близко», «закрывать» и «потайной». Почему-то сунул бумажку в карман брюк, и забыл о ней надолго.
     
    Вторая ласточка была уже размером с пингвина, и ее нельзя было так просто проигнорировать. После того, как несколько месяцев назад мне в квартиру провели «выделенку», я практически перестал выключать свой старенький лаптоп. Я ненавижу надпись «сообщений нет». Иногда уж лучше спам – тем более, он попадается презабавнейший. Когда я вернулся домой, «аська» мигала новым сообщением. 
     
    (to be continued one day)

     





    Вам это будет интересно!

  • Трещины

  • Безымянный 35784




  • Последние новости


    Пробковые утеплители

    Одним из высокоэффективных современных утепляющих материалов считаются плиты, изготовленные из измельченной коры пробкового дуба. Среди их главных достоинств следует назвать небольшой вес, твердость, прочность и устойчивость к гниению и образованию плесени при воздействии влаги. Пробковые теплоизолирующие материалы не повреждаются грызунами и не разрушаются...
    Читать далее »

    Приложение

    Утепление окна стекловолокном – обязательное условие, при котором значительно снизятся теплопотери. Теплоизоляция кирпичного дома плитами пенополистирола – надежный способ сделать жилище теплым и комфортным. Как сделать это правильно, показано на рис. 50. ...
    Читать далее »

    Пенополистирольные утеплители

    В последнее время на строительном рынке особенно высоким спросом пользуется теплоизолирующий материал URSA XPS. Его выпускают в форме жестких плит, размер которых составляет 1,25 × 0,6 м. Сырьем для производства данного материала является экструдированный пенополистирол, обладающий структурой с закрытыми ячейками. URSA XPS – это утеплитель, главными свойствами которого являются устойчивость к воздействию влаги и высока...
    Читать далее »

    Торфяные утеплители

    Для повышения теплоизоляционных характеристик ограждающих конструкционных элементов нередко используют торфоизоляционные плиты. Их производят на основе плохо разложившегося торфа, который отличается волокнистой структурой. В процессе обработки сырье формуют и выдерживают в условиях высокой температуры. Плотность торфоизоляционных плит составляет от 170 до 260 кг/м3, а коэффициент теплопроводности равен 0,06 Вт/(м°С)...
    Читать далее »

    Теория теплопередачи - основа строительства

    Современные физики говорят о 3 явлениях, выражающих теплопередачу, – теплопроводности, излучении и конвекции. Каждое из них обладает собственными характеристиками. Так, при определении свойств однородных твердых тел говорят о теплопроводности. Ее суть заключается в способности одного объекта передавать тепло другому при соприкосновении либо посредством промежуточного проводника (рис. 3). ...
    Читать далее »

    Древесно-стружечные теплоизолирующие материалы

    Одним из наиболее распространенных в настоящее время древесно стружечных утеплителей является фибролит. Его получают путем смешивания древесной стружки, портландцемента и воды. Древесная стружка, или древесная шерсть, при этом должна состоять из лент длиной не менее 50 см. В некоторых случаях портландцемент нередко заменяют магнезиальным вяжущим компонентом. Перед технологической обработкой древесную стружку, вы...
    Читать далее »

    Стеклянные утепляющие материалы

    Технология изготовления стекловаты во многом сходна с методом производства минеральной ваты. В качестве основного сырья выступают мел либо известняк, кварцевый песок и сульфат натрия либо сода. Кроме того, для получения этого утеплителя могут использоваться и остаточные продукты стекольной промышленности. Стеклянная вата состоит из тончайших волокон, которые получают путем вытягивания из предварительно расплавле...
    Читать далее »