Navespro.ru

Русый шнурочек ее косички раскачивался в такт вагону, гипнотизируя засевших внизу картежников. Машутка лежала на верхней полке, прижавшись щекой к липкому синему дерматину. Дремала. В равномерном стуке колес ей слышался шум прибоя, выкрики игроков напоминали ругань чаек. Плацкарт заливали волны смеха, шелест дорожных разговоров и мятых газет – пассажиры готовились обедать. То тут, то там разворачивали курицу, резали хлеб, колбасу, сало, огурцы, помидоры, вытирая ножи и руки о вчерашние новости. Из соседнего купе пахло сладкой, солнечной дыней.
Еще не все было съедено, а поезд уже скрежетал тормозами у очередной станции. Тепловоз фыркал, как дворовой пес, из-под колес сыпались искры.
Засуетились, взбудораженные его появлением, крупногабаритные провинциальные коммерсантши с плетеными корзинами. Мимо открытых окон поплыли подносы с пахлавой, кукурузой и пирожками. Из-за бахчевых баррикад посыпались скороговорки-зазывалки опаленных солнцем татар.
– Стоянка двадцать минут, – гаркнула проводница, перекрывая шум перрона.
Вагон опустел, не успела Машутка и до десяти досчитать. Выскочившие на платформу пассажиры по-быстрому превратили упорядоченное движение привокзальных торговцев в броуновское.
– Маша, идем на улицу! – родители тоже собрались смешаться с пестрой толпой.
Дочка на секунду задумалась:
– Хорошо, только, чур, я поеду у папы на шее.
Александрович погрустнел, спокойствие, написанное у него на лбу, перечеркнула глубокая морщина:
– Ты и так оттуда не слазишь. Лучше я арбуз понесу! – запротестовал он, натягивая белый летний картуз.
– Тогда я вас тут подожду. Вы ведь ненадолго?
В калейдоскоп южного базарчика вливались потоки путешественников, выскакивающих из поезда, прибывшего на соседний путь. Вокруг продавщиц с семечками, леденцами на палочках и вареной картошкой все сильнее закручивались водовороты очередей. Покупатели толпились, торговались, махали руками, отвлекаясь на облака сахарной ваты и стаканчики с мороженым. Только минут через десять Машутка вспомнила, что совсем ничего не заказала родителям и бросилась исправлять это досадное упущение.
Выскочив на перрон, она стала пробираться к своим, почему-то все больше забирая в сторону прилавка с дынями.
– Мама! Мама!
Чужая коротко стриженая тетя в знакомой футболке недовольно дернула плечом:
– Я не мама!
– Уже вижу! – огрызнулась Машутка и стала осматриваться по сторонам.
Но когда тебе шесть, ты ростом со стандартный бронзовый бюст одного из вождей пролетариата, в поле зрения попадают только ноги, которые так и норовят наступить тебе на сандалик. Не удивительно, что каждый слегка позеленевший властитель (даже если это только его голова) предпочитает возвышаться над народом.
– Мне бы тоже не мешало взобраться на какой-нибудь пьедестал, – подумала девочка, собираясь прошмыгнуть обратно в вагон. – Но какой из двух поездов мой? Вроде был тот, что справа! Ну, и где теперь право?
Пока она выбирала, диспетчер объявил об отправлении обоих скорых. Пассажиры стали шустро заскакивать внутрь. Машутка шагнула к ближайшей раскрытой двери…
По диагонали, через платформу, перепрыгивая прилавки с дынями, к ней уже мчался папа. Он подхватил дочку на руки, и, с воплями «не туда», уволок в другую сторону. Тепловозы загудели и медленно потащили составы в разные стороны. Папа с ребенком под мышкой набрал скорость вместе с нужным поездом и в последнюю секунду вскочил в первый попавшийся тамбур, ехавший в правильном направлении.
Мороженого ей сегодня так и не досталось.

Последние новости