Navespro.ru

в том месте где по всем законам беспричинности стоило бы аукнуть, он, беспардонная жердь, не подчиняющаяся ветрам, прижался к стеблю ржи всей своей левой ногой, рожь, распознав брата и гордость, успокоило всё поле и те волны, что играючи пускал по нему ветер пропали, и с этим единственным свидетелем пропал и он будто не было; не разобравшись понравился ли ему этот сговор или может ветер, которого он игнорировал гибкостью и увёртливостью, теперь отсутствующий как будто разочаровался в сопернике, и улетел искать достойного. Постояв минуту, теребя то рыжею местами бородку, то угол воротника, он, не сгибая колен, двинулся дальше, вздымая подметками ураганы пыли, которая ещё долго не решалась осесть на прежнее место, нелепо парила в воздухе, оглядываясь и пытаясь уловить хотя бы мимолетное дуновение ветерка; понапрасну. Так, не подымая ног, и не щадя ботинок, он шёл бесцельно, и как бы делая вид что идти бесцельно не есть «цель», а характер или что-то около; насвистывал, хоть ему и было это не совсем по душе, то что давеча слышал, до того как пропал ветер, между веток деревьев¬–исполинов; это завывание, их огромность и безвременность, приводили его в испуг, но он подавлял его ревностью, он размышлял: «Эти естественные, вековые колонны обременённые видом мудрости, вроде бы не сдвигаемые, дурачатся под наплывами ветра, мерно пошатываясь из стороны в другую, распевая древние затяжные мотивы, ветер продувает их короны испокон веков, вроде такой молодой, на самом деле существующий так давно, что его возраст нельзя сравнивать ни с моим, ни с их, ему безразлично, видимо, с кем он проводит своё время, со мной, с былинкой, или с этими стариками, они знают про него нечто, что мне недоступно, они о чем-то шепчутся, что не понять, может это моё сопротивление его порывам только смешит и забавит его, как глупость, совершаемая малым дитём, смешит взрослых, но если то же сделает подросток, это вызовет раздражение, ведь даже деревья колышутся, поддаваемые его натиску, завлеченные в его игру, хотя может это и не игра, он исчез, когда рожь поддалась мне и перестала ему подчинять, боже, как же возможно он был взбешён этой дерзостью, ей он не простил, а мне прощает, значит, я для него ещё более ребёнок чем она» – в свободных своих размышлениях он подошел к дереву и облокотился на него спиной, только тут он и почувствовал бурю, примявшую к земле всё поле, подымающую пыль с дороги, скручивая её в спираль и неожиданно бросая в лицо, но не это тронуло его, ведь он шел не заметив ветра, но ствол дерева, качающийся и влекущий его тело, как бы ставшее частью этого дерева, дурманящей колыбелью, в какое-то сладкое забытье. Его свист слился с без пространственным воем.

Последние новости