Navespro.ru

1. Ответственность Церкви
(но не только иерархии)

Р.Сальвуччи в открытом письме Генеральному секретарю конференции епископата Италии постулирует необходимость создание специального душпастырства перед лицом такого широко распространённого явления, каким является оккультизм, втягивающий миллионы людей. Сальвуччи просит, чтобы Церковь занялась ими, "определяя душпастырские направления, отвечающие ширине проблемы" (с.304).
Переходя на практические позиции, Сальвуччи постулирует, что конференции епископата нужно назначить кого-то, лучше всего епископа, который занялся бы служением экзорцистам, устанавливая, кроме прочего, список экзорцистов, уполномоченных к служению экзорцизмов. Сальвуччи также делает вывод, что нынешняя ситуация не является удовлетворительной, поскольку экзорцист обособлен и различными способами изолирован от целостности душпастырской программы. Но прежде всего речь идёт о том, чтобы наконец "выйти из катакомб", чтобы действовать с достоинством при свете дня.
Второй аспект касается самих верующих, которых нельзя оставлять в одиночестве их страшных мук и непонятных страданий, иногда имеющих очевидно демонические причины. Возможно, Нота епископов Италии, созданная частью итальянского епископата (епископы Тоскании) является отзывом на призыв то ли Сальвуччи, то ли, возможно, даже более раннее обращение о.Габриэля Аморта, который также словно бы пророчески упрекал итальянский епископат на эту же тему, припоминая ему ответственность за людские души. Нота итальянских епископов обращает внимание на определённую необходимость правильного, старательного и рассудительного установления этого служения. Речь идёт прежде всего об уважении к страдающему человеку, даже к тому, которому лишь кажется, что его атакуют силы тьмы. Это – истинные убогие_, которые часто одиноко стоят на окраине окраины общественного внимания, презираемы и отбрасываемы. Они ужасно страдают в субъективном опыте безвыходности. И в этих случаях надлежит сохранять в одинаковой мере как деликатность (оберегая человеческую чувствительность), так и рассудительность (оберегая объективного благо страдающего), прежде чем подтвердится этого рода духовное вмешательство. А также, можно бы добавить, что прежде чем будет исключена такая возможность (особенно в драматических, более ясных ситуациях), должно быть предпринято старательное распознание при помощи интердисциплинарных групп специалистов – духовенства, врачей, психологов, психиатров и других – во взаимном, честном и солидарном сотрудничестве.
Похожее предложение выдвинули также известный итальянский экзорцист о.Маттео Ла Груа и католический целитель и экзорцист о.Ф.МакНатт. Интересно, что аналогичное пожелание выразил англиканский экзорцист Грэхем Доу (Graham Dow), встречающийся с теми же проблемами, что и экзорцисты католические: "Я не стану доказывать, что служение освобождения должно быть началом и концом служения исцеления, или же что оно должно играть доминирующую роль. Я бы только хотел, чтобы оно заняло место наравне с другими служениями. Надеюсь также, что настанет день, когда – в атмосфере взаимного доверия – христианские духовные лица, при участии врачей и психиатров, будут нарабатывать опыт, когда и как применять молитву об освобождении, чтобы она принесла наилучший результат".
Отец Габриэль Аморт предлагал также создание школы экзорцистов, что было иронически откомментировано известной либеральной "теологиней" (кажется, неверующей_) Утой Ранке-Хайнеман в одной из её проблемных книг. Уже на основании этого примера видна необходимость охраны традиции веры перед разными неверующими теологами_, которые, часто поддаваясь прессингу различных __интеллектуальных предубеждений_, потеряли христианский духовный опыт. Возможно, что они и вовсе никогда не обладали этой благодатью, а значит, не нам их судить. Итак, с одной стороны, с точки зрения христиан должна быть защита (если не вовсе оборона) традиции веры, а с другой – и защита самих экзорцистов перед однобоким практицизмом, а также одиночеством и осмеянием. Пускай в конце-концов сообщество Церкви убедится, что о Зле и сатане можно говорить глубоко и интеллектуально обоснованно.
Проблема сатанизма не является делом исключительно какой-то маргинальной душпастырской практики, и как минимум надлежит защищать эту действительность от низведения её к некоему "практицизму", который теоретически должен был бы существовать в лоне какой-то маргинальной общественной патологии. На самом деле это всего лишь практические симптомы кризиса различных теорий или мировоззрений, находящихся в самом центре нашей культуры и даже формирующих её перманентно и активно. Мы сегодня наблюдаем возрождение гностических мировоззрений, которые либо переоценивают явление зла (дуалистический гнозис, сатанизм), либо элиминируют вообще проблему серьёзности зла (гнозис монистический, Нью Эйдж, восточные мировоззрения). __Серьёзность зла_ размывают и разные современные философские моды, такие как американский прагматизм или постмодернизм.
Потому речь идёт о том, чтобы ортопрактика_ экзорцистов, исповедников и других душпастырей не противопоставлялась (поскольку это было бы неучтиво и несправедливо) ортодоксии_, ныне реинтерпретированной псевдотеологами, которые по существу являются либеральными антропологами с нередко гностической ориентацией. Проблема антихристовых или демонических тенденций в культуре должна быть предметом анализа серьёзных теологов, философов, писателей либо иных аналитиков культуры. Заслуживают внимания с этой точки зрения труды Лешека Колаковского (например, эссе "Может ли дьявол быть спасён"), обратившего внимание на значение демонологических течений в формировании культуры, а точнее говоря, на определённые опасности совершенно арбитрального отставления действительности сатаны и зла, отставления, имеющего идеологический и субъективный характер. Как пишет Колаковский, "в христианской мысли осуждение дьявола и понятие первородного греха являются наиболее точными формами, в которых отрицается случайный характер зла. Полагаю, что это отрицание имеет огромный вес в нашей культуре, а также, что в христианском мире можно увидеть сильное искушение отбросить это учение и поддаться оптимистической традиции Просвещения, которая рассчитывала на окончательное согласование всех вещей во всеобщей гармонии" (L.Kołakowski, Cywilizacja na ławie oskarżonych, ResPublica, Warszawa 1990, s.103).
Различные мыслители, которые, возможно, не всегда достойны этого слова, выражают свою субъективную тенденцию либо субъективные пожелания, веря, что зло может быть искоренено, поскольку является случайным и не принадлежит самой природе мира. Поэтому сегодня существуют весьма серьёзные мировоззренческие споры, во многих случаях являющиеся всего лишь результатом кризиса веры, следствием измельчания духовного опыта, результатом упадка глубокого понимания христианской инициации.
Над присутствием зла и демонизма в культуре размышляли не только выдающиеся философы, такие как Л.Колаковский, Н.Бердяев, В.Иванов, П.Рикер или Ж.Набер, но также выдающиеся публицисты и писатели: (D. De Rougement), У.Голдинг, А.Фроссар, К.С.Льюис, Дж.Р.Р.Толкиен, а раньше Т.Манн, Г.Гюисманс, Дж.Грин, Ж.Бернанос, Ф.Мориак или М.Твен. Эти мыслители старались сопротивляться определённым интеллектуальным стереотипам, выработанным особенно в культуре Просвещения.
"Интеллектуальные предубеждения", выработанные т.наз. "просветителями", кружат доныне. Само определение "не демонизируй" означает "не преувеличивай". Выработаны некоторые понятия и слова-ключи, являющиеся синонимами темноты и нетолерантности, такие как экзорцизм или охота на ведьм. Это последнее означает исключительно несправедливое или даже извращённое преследование невиновных. В то время как мир является фактически демонизированным, а множество чародеек (и также чародеев) виновны даже и сегодня в духовном убийстве_ многих людей. Поэтому кто не борется со злом – фактически помогает этой демонизации мира, а кто борется и пытается пролить свет на эти тяжёлые и тёмные дела – того высмеивают, говоря, что он "демонизирует". Парадоксально, что сегодня именно на таких людей устраивают охоту. Как видим, дело можно вывернуть наизнанку.

Вам это будет интересно!

Последние новости